Тони повернулся и недоуменно уставился на несколько бейсбольных бит, валявшихся в ящике. Они что, собираются играть в бейсбол? Но в следующее мгновение до него дошло, что битой можно бить не только по мячу, и он, радостно осклабившись, схватил биту и двинулся за остальными.
Судя по тому, что дон предоставил им собственный автомобиль, новенький роскошный «Олдсмобил лимитед туринг», их поездка была для него очень важна. Так что Тони проникся. По первому адресу они никого не нашли. Консьерж сказал, что господа съехали еще в субботу.
— Ну, привет! — ухмыльнулся Тони, входя в комнату. — Помнишь меня?
Немец что-то промычал.
— Знакомый? — спросил Джакомо, присаживаясь на стул.
— Из-за него меня избили, — пояснил Тони. — Ну, помнишь, когда я еще исполнял просьбу дона Марко, у меня был грязный пиджак? Это все он, сволочь…
— Ну и хорошо, — подытожил Джакомо.
Хотя что могло быть хорошего в том, что его избили и измазали пиджак, Тони не понял.
— Вот что, Ганс, — обратился Джакомо к валявшемуся на полу здоровяку. — Нам надо знать, где твои хозяева.
— Я не Ганс, — хмуро отозвался тот, — меня зовут Вальтер. И я ничего не знаю. Я там просто… Ы-ЫЙ! — взвыл он, когда Тони, повинуясь кивку Джакомо, чувствительно приложил его битой по боковой косточке на ноге.
— Я сказал, Ганс — значит, Ганс, — пояснил Джакомо. — Вы все Гансы, которые к тому же ограбили очень много хороших людей. Поэтому, Ганс, у меня к тебе никакой жалости нет. И если ты действительно ничего не знаешь, я попрошу ребят просто переломать тебе кости. Чтобы другим неповадно было так поступать с хорошими людьми, понятно?
— Я ничего не знаю, — процедил лежащий на полу хозяин комнаты. — Что вы от меня хотите? Я простой охранник. Откуда мне знать?
— Ну да, — скептически поморщился Джакомо, — так я тебя и поверил.
— Я — американец! — поспешно вскричал бывший охранник. — Мои родители приехали сюда из Баварии сорок лет назад, и я родился уже здесь. Я не знаю, почему брали нас, К тому же так было только в самых первых конторах. Потом брали… АУЙ!
— Заткнись и отвечай на вопрос, — зло бросил Джакомо.