Он опирался на них и вместе они кое-как спустились на берег, и в этот момент я впилась зубами в ладонь друида и наконец-таки вырвалась из его хватки.
— Папа! — я бросилась к отцу, падая перед ним на колени и обнимая его ноги.
Мужчины отпустили его, и он медленно опустился на колени вместе со мной. Оставшейся рукой, казалось, еще более огромной, чем я запомнила, он крепко обнял меня, прижимая к себе. А я все не могла перестать плакать — от звука биения его сердца становилось тепло и спокойно внутри, и лишь от одного этого чувства безопасности я рыдала как никогда до этого.
Все проблемы мира могут идти к черту. Форр фан да, как говорят на севере! Пусть взрослые решают, кто прав, кто виноват, и что нам делать, а я хочу просто побыть с отцом.
***Ночь быстро опустилась на фьорд, укрывая его густой, уютной тенью. Мохнатые лапы еловых ветвей укрыли беженцев из двух деревень, и под этим пышным покрывалом танцевали слабые отблески костров. Спать сегодня никто не собирался — слишком многое нужно обсудить, слишком многие хотят выговориться.
Мое же место в этой ночи было рядом с отцом и матерью. Впервые за несколько безумных дней я почувствовала то, что уже начала забывать — я снова была в кругу семьи, в безопасности, у тепла огня. Папа хоть и был слаб, но тоже не мог уснуть — он лежал на коленях Хельги, своей жены, и с улыбкой смотрел на зареванное лицо своей непутевой дочери. А я смотрела в ответ, улыбаясь и сдерживая слезы радости. Даже мама теперь улыбалась, а ведь такого не было довольно давно.
Все произошло из-за меня.
— Пап, а как ты остался жив?
Отец хрипло усмехнулся и тихо, сдавленно закашлял. Затем он повернул голову набок и указал рукой на заднюю часть шеи, откуда, глядя на меня пустыми глазницами, улыбалась татуировка черепа.
— Они не убивали. Калечили и забирали в плен.
— А ты..?
— Меня нельзя пленить. Людей с такой меткой никто не посмеет сделать рабом, — папа вздохнул и поцеловал маму в живот, а она стала гладить его грязные, пропитавшиеся кровью и потом волосы.
— Борт, не рассказывай такое дочери… — зашептала мама, на что папа лишь ухмыльнулся.
— Твоя дочь, свет мой, видела вещи и похуже. Да, вороненок?
Я слабо улыбнулась и кивнула.
— Но зачем они так? Зачем убивать..?
— Это не просто война, Майя. Это уничтожение.