При этом они вполне успешно плавают на кораблях на юг и грабят местных. Как это у них получается? Неужели они и правда измеряют расстояние в днях?
— Хьялдур, ты не думаешь что это глупо?
— Глупо? Почему же?
— У людей разные ноги, понимаешь? А если туда пойду я? Сколько я буду идти? Не четыре дня, ведь я быстро устаю.
Он задумался над моими словами. Наконец-то, мыслительный процесс пошел!
— Но зачем тебе в Скаген, Майя?
Твою мать. Я звонко влепила себе ладошкой по лбу и огорченно вздохнула, глядя на друида.
— Мне и не нужно в Скаген! Встань!
Друид послушно встал.
— Пройди от одного конца дома до другого. Сколько шагов у тебя это займет?
Друид нахмурился, но медленно, считая шаги, пошел по хижине. Насчитал шесть шагов.
— Смотри, — теперь по хижине пошла я, — десять, девять…
У меня вышло шестнадцать.
— Эта хижина размером в шесть твоих шагов. Но если брать мои шаги, то их будет шестнадцать. Понимаешь?
Друид кивнул. Нихрена он не понял, и это было заметно.
— Но что если нужно посчитать точно? Чтобы все могли использовать одну и ту же меру, как с зерном?
— Ты предлагаешь взять за меру расстояния чьи-то шаги?
Я, довольная собой, улыбнулась.
— Не-а! — весело ответила я. — Мы придумаем другую меру!
Друид улыбнулся и весело засмеялся, а затем ласково потрепал меня по голове. Я недовольно покосилась на него, и он тут же одернул руку. Нечего мне прическу портить, косу заплетать очень больно!
— И что же будет мерой? — спросил он, улыбаясь.
Ему нравилась моя идея, это было заметно по его широкой улыбке и искорке в глазах. В конце концов, он был ученым человеком, по меркам этого мира, и страсть к новым знаниям и открытиям была в нем непреодолимой.
— Узнаешь вечером. А сейчас сладенького хочу!
Улыбка мгновенно исчезла с его лица, и он устало вздохнул. А что поделать, за знания, накопленные за тысячи лет, надо платить. Вскоре я уже уплетала за обе щеки хлеб с медом, который достался друиду ценой множества пчелиных укусов и слез, наполненных болью.
В ожидании вечера я начала прикидывать другую мысль по поводу улучшения качества жизни, но пока что не могла реализовать ее даже на бумаге — ее еще, черт возьми, не изобрели. У друида была береста, на которой он царапал руны, которые потом сжигал в ритуальном костре, однако выцарапывать чертежи, особенно слабыми детскими пальцами, было бы весьма затруднительно.