Господин из завтра. Тетралогия

«А может, вызвать охрану и арестовать этих убийц прямо здесь?» — мелькнула в голове шальная мысль. Но Черчилль тут же отогнал ее прочь. Какая охрана? Судя по виду русских гвардейцев, они легко расправятся и с самим премьер-министром, и с его охраной, и вообще со всеми, кого найдут в доме. А потом спокойно отправятся пить vodka из samovar…

— Правительство его величества императора Николая требует, дабы виновные в столь вопиющих нарушениях международных договоров и соглашений между нашими странами были немедленно арестованы и преданы суду.

Надо отдать им все, все, что попросят. Авантюра, в которую втравил его сэр Мориер, дорого обходится Британской империи, но теперь надо соглашаться на все. На все, потому что покойный маркиз Солсбери со своей политикой «блестящей изоляции» довел Англию до такого состояния… Да у Англии сейчас нет ни одного союзника на континенте! А этот новый русский император, похоже, не остановится ни перед чем.

Господи, какие же у этих русских страшные, холодные глаза!..

— Мне поручено передать вам, милорд, что, если в течение 24 часов нам не будет сообщено об исполнении наших гуманных и справедливых требований, правительство его величества оставляет за собой полную свободу действий. Честь имею."

"«Боже, — подумал Черчилль, — а ведь это — война! Значит, напрасными были все усилия, благодаря которым удалось перехватить письмо русской императрицы. Написанное лично королеве, должно быть, в минуту крайнего раздражения, это письмо непременно привело бы к войне.

Прочти королева хоть половину этого письма (без учета грязных ругательств, написанных на родном языке обеих женщин), никакие доводы парламента не смогли бы остановить эту разъяренную фурию. Хорошо хоть, что императрица не догадалась разослать копии своего письма в газеты, как сделал со своей чертовой телеграммой ее чертов муж. Значит, все напрасно: это — война!» Расширенными от пережитого волнения глазами он смотрел, как четко, словно на параде, русские офицеры сомкнулись вокруг посла и вышли из кабинета. Когда дверь закрылась за последним из них, Черчилль перевел дух. Он еще жив. Правда, никто не знает — надолго ли? Неожиданно он расхохотался. Ведь это же так смешно: к премьер-министру Британской империи привели его будущих убийц, познакомиться. Представиться, так сказать. «Алиса, это пудинг.