— Итого, — подвел итог резковатый голос, — около семидесяти тысяч солдат, офицеров и моряков, четырнадцать военных и восемьдесят шесть транспортных судов. Это, конечно, значительные потери, но для империи это не слишком большой урон. Мы все еще сильны. И очень сильны.
— Прошу меня извинить, джентльмены, но этот список не окончен. С глубоким сожалением вынужден сообщить, что активизация бандитов в Ирландии, отмеченный рост активности канадских метисов и брожение в сикхских полках представляют собой ряд тщательно подготовленных мероприятий, руководство которыми взяли на себя господа, говорящие по-русски.
— Вы уверены, сэр?
— Лично я — да. Уже одно то, что все эти… м-м-м… события начали происходить сразу же после высадки первого британского солдата на русский берег, говорит о многом. И я не удивлюсь, джентльмены, если завтра на Британскую армию в Индии нападут гильзаи, патаны или бирманцы, вооруженные русским оружием.
— Византийцы! — баритон, исполненный благородного негодования. — Кто дал этим варварам право так вести себя с европейцами?!
— Ну, вероятно, — исполненный яда фальцет, — тот, кто подстрекал кавказских горцев, готовил мятежи в Средней Азии, вооружал финнов и поляков…
— Вы забываетесь, милорд! Одно дело помочь стонущим под игом тирании народам, и совсем другое — подбивать на мятеж дикарей и сепаратистов!
— Действительно! Кто может быть цивилизованнее кавказских горцев или бухарского эмира?!
— Учтите, милорд, что Бухара существовала уже тогда, когда русские с дубинами в руках еще только отвоевывали свои леса у медведей!
— Увы, милорд, увы! А в Индии государство возникло тогда, когда наших с вами предков и на Британских островах-то не было!
— Джентльмены! Я еще раз напоминаю вам: мы собрались здесь не для того, чтобы выяснять, кто виноват, или соревноваться в патриотизме! Мы должны принять решение о дальнейших действиях.
— Милорд. Я могу с уверенностью сказать, что в настоящий момент империя не готова дать адекватный ответ русским на поле брани.