— А теперь… что?
— Ты меня спрашиваешь?! Это ты знать должен, а не я!
— Эм-м…
— Чему тебя только твои горничные учили!
— Ты… что ты хочешь этим сказать…
— Да я всё знаю! О чём, по-твоему, они болтают за шитьём?..
— Э-э…
— Ну? Я не вижу результата…
— Они все… опытные, а я…
— Боги, Алан, ты с ума меня сведёшь.
— Я сейчас…
— Да слезь ты с меня уже.
— Но отец доблестного Алана и его тётка, мать прекрасной Селены, прознали о чувствах молодых людей. В те времена, как и в нынешние, браки свершались для укрепления дружбы кланов, а не по любви наречённых, и брат с сестрою не видели нужды скреплять дружественный союз браком своих детей, ибо и без того он скреплён единой кровью.
Девочка тихонько вздыхает, и пламя свечи колеблется. Девочка любит это место в истории: влюблённые встречают первое препятствие. А девочке нравятся препятствия, она любит мечтать о том, как преодолела бы их, если бы они встретились на пути её любви.
— Ах ты шлюха!
— Матушка!
— Потаскуха! Дрянь! С собственным кузеном! Срам на всё королевство! Чем ты думала?!
— Я просто… я просто хотела…
— Кто теперь тебя возьмёт?! Брюхатую-то?!
— Алан возьмёт!.. Ай! Не деритесь, матушка!
— Мерзавка! И думать не смей! Чтоб я выдала тебя за сына этого оборванца!
— Этот оборванец ваш брат… Ой, перестаньте!
— Перестану, когда сочту нужным. Не для того я тебя растила и воспитала, чтобы ты стала женой межевого рыцаря.
— Нет!
— Я могу позвать стражу, чтобы они поколотили тебя, как уличную шлюху, кем ты себя и показала. Результат будет тем же. Выбирай.
Дальше становится грустно. Но старый Лотар умеет рассказывать грустное так, чтобы было тепло.
— Влюблённые не посмели противиться родительской воле. Алана отослали в далёкие земли, дабы в странствиях он позабыл Селену.
— Чего загрустил, парень? Давно девки не имел?
— Да уж…
— Эй, нельзя сегодня грустить! Перед боем надо ужраться и потрахаться, только так! Авось ведь последний раз.