И я пытался много раз это сделать, но Влад всегда упирался, так как ты не раз доказывал ему свою верность, и отвергал любые мои попытки. Но теперь, когда я узнал, кто ты такой, считай, что я полностью на твоей стороне.
Герман не шевелился и продолжал молча смотреть на Михаила.
– Послушай, парень, ты не представляешь, что значит для меня семья, ты и Влад, у меня больше никого не осталось, ты ведь знаешь, о том, что все погибли тогда еще при том старом покушении, когда Влад был ребенком. Я тогда многое пережил, сам чудом остался в живых, и всех своих потерял.
Лина все это время, так же как Герман старалась не двигаться. Она прекрасно понимала, что ничем не сможет ему помочь, разве что навредить.
Мужчины оба молчали несколько минут, напряженно смотря друг другу в глаза. Казалось, что в комнате даже воздух застыл, от этой звенящей тишины.
Но первым отмер Герман, он кивнул Михаилу.
– Хорошо, я согласен.
После этих слов, Лина выдохнула, и, нашарив ладонь Германа на постели, тихонечко сжала ее. Перехватив руку девушки, и даже не смотря в ее сторону, Герман сжал ее ладонь в ответ. И это тихая поддержка друг друга, отдалась в их душах, чем-то теплым, будто перышком мягким изнутри кто-то погладил.
– Ну и хорошо, – улыбнулся дядя Миша, своей кривой улыбкой, и, хлопнув себя ладонями по бедрам, резво поднялся с кресла. – Сейчас позову ребят с носилками, и тебя заберут.
В комнату с носилками зашли трое мужчин. Лина узнала одного из них, это был хирург из больницы Лисовского – Константин Дмитриевич. Встав с кровати, она сразу же рассказала, врачу все, что знала о ране Германа.
Лина вышла первой из комнаты, и в коридоре быстро накинула свою верхнюю одежду.
Германа уже вынесли на носилках в коридор, и Лина даже не заметила, как к ней приблизился Михаил, и громко сказал:
– Вот спасибо тебе, девочка, хорошо, что позвонила.
Он резко нырнул в карман ее куртки, и, вытащил оттуда старый телефон, о котором она давно и думать забыла.