А Еропка дерзнул высказать собственное мнение:
– Бандиты.
– Что?
– Я говорю: бандиты, барин. Чужими флагами запаслись. Морские оборотни.
– А то я без тебя не знал. Но запомни: норманны хвастливы и пользуются чужими флагами лишь тогда, когда противник сильнее. Для нас это важно.
– Почему важно, барин?
Лопухин не ответил – думай, мол, сам.
Его знобило. Да, надо выпить чего-нибудь крепкого. И водная процедура была, пожалуй, лишней…
Имелся ли на «Победославе» английский флаг?
Бессмысленный вопрос. Пыхачев приказал спустить брейд-вымпел, но ни за что не согласился бы поднять вместо Андреевского флага британскую тряпку.
Вдобавок теперь-то уж ясно, что не помогла бы и маскировка под англичан. Пираты заведомо имели точное описание корвета и канонерки.
А теперь? Судя по найденным в каюте капитана бумагам, бывший владелец баркентины – ярл с Фарерских островов. Опознают ли судно по силуэту где-нибудь у восточных берегов Гренландии?
Весьма сомнительно.
Через минуту на грот-мачту взлетел Юнион Джек. Команда встретила его появление беззлобной руганью, смехом и двупалым свистом.
Здесь не было гордого каперанга Пыхачева. Не нашлось и слабоумных, не понимающих, какой флаг наиболее безопасен в этих водах.
***
Снилось лицо Екатерины Константиновны. Только лицо, неживое и бледное, с дагерротипного портрета. Любимой было страшно холодно, любимая замерзала в царстве льда.
Но тогда, хотя морозы стояли трескучие, ни он, ни она не ощущали холода.
Теперь любимая гибла, а самое страшное – не было сил подбежать к ней и укутать, растереть щеки, согреть ладони дыханием. Ноги не слушались, на каждой висело по царь-колоколу. Лопухина самого пробирало морозом до костей, а когда он начинал выдираться из оков совсем уж неистово – бросало в жар.
– Испейте, барин. Вот так, вот так…
В один миг перенесся граф Лопухин за тысячу верст, осознал, где он находится, и кое-что вспомнил. Лихорадка скрутила, ясное дело.