Из-за ее плеча выглядывали распаренные усатые физиономии дюжих полицейских, служащих при части, — подкрепление на случай какой непредвиденности.
— Ты, — густым голосом свиньи-рекордистки, скрещенной с пароходной сиреной, возгласила страшная бабища. — Ты. Ты, ты, ты, ты, еще ты и вы двое. Да, ты и ты. На выход.
Кто-то из названных обреченно вздохнул, кто-то истерически ойкнул. Но на женщин, захвативших себе место возле стен и подальше от деревянной «Прасковьи Федоровны», выбор надзирательницы произвел неблагоприятное впечатление.
Остальным предстояло париться в душных миазмах в ожидании своей очереди. Поднялся гул, произошло шевеление."
"— Ма-а-а-алчать! — Из широкого, как пушечное жерло, рта надсмотрщицы исторгся приказ, да так исторгся, что привставших с пола узниц, казалось, шатнуло воздушной волной, а в ушах у Катеньки зазвенело. Она не помнила, как оказалась уже не в камере, а в большой комнате, главными приметами которой был массивный дубовый барьер, отделяющий дежурного офицера от всяких-разных, и два предлинных жестких дивана полированного дерева, предназначенных, по-видимому, для посетителей.
Присесть, впрочем, никто не предложил, зато заставили выстроиться перед барьером в ряд.
Дежурный офицер, еще не старый, но уже весьма плешивый штаб-ротмистр, зримо страдающий от жары, в то время как выдернутые из камеры узницы наслаждались живительной прохладой, промокнул платочком большой покатый лоб, окунул перо в чернильницу и оглядел представших перед ним узниц без малейшего интереса.
— Как фамилия?
— Моя-то? — переспросила та, робея.
— Нет, дьявол, градоначальника! Твоя-то.
— Говядина.
— Как?
— Федосья Антиповна Говядина. За что меня, ваше благородие? По какому праву заарестовали? Я знать ничего не знаю и ведать не…
— Молчать! Разбираться после будем.
— Моя?
— Твоя.
— Телятина.
Полицейский взгоготнул.
— Говядина и Телятина. Как на подбор. Имя? Отечество? Ненила, говоришь, Мелентьевна? Так… Записал… Кто у нас следующая — ты? Фамилия?
— Баранина.
— Что-о?
— Баранина Пелагея Питиримовна.
Усы полицейского угрожающе зашевелились.