В самой середине урока, когда на пару сержанта Лапоть сверху падала четверка «худых» из летчиков Запашного, я увидел комдива, стоявшего в окружении командования обоих наших полков, который с искренним любопытством наблюдал за нами.
Увидев, что я заметил его, он жестом велел продолжать занятия, не прерывая их.
Постояв минут десять, комдив так же молча удалился с задумчивым лицом.
А вечером, когда почти стемнело, были похороны. Теперь я знал, где похоронен прадед Лехи, но легче от этого мне не стало. Я навсегда запомнил эти одиннадцать холмиков на окраине леса.
Утром, когда оба полка по приказу комдива передислоцировались на другое место, я узнал, чего от меня хотел полковник. Никитин проговорился, и слух разнесся по полку, оказалось в соседнем полку сохранилось несколько Пе-2, вот комдив и хотел меня временно посадить на одну из машин, но почему-то передумал.
Три дня мы с рассвета и до заката занимались учебой. Я даже велел ходить ребятам парами, чтобы они привыкали друг к другу.
Самолеты прибыли только через два дня. Семнадцатого июля. Увидев, кто садится по очереди на ВПП, я только рот открыл от удивления. Группу я учил теории на совершенно других машинах.
– Товарищ майор, а что это?
Моей растерянности и удивления не было границ.
– Не знаю лейтенант. Сам их в первый раз вижу, – с легкой озадаченностью ответил майор Запашный, который вместе с остальным командованием полка стоял в конце полосы для встречи и приемки новой техники.
Вздохнув, я присмотрелся к самолетам.
Все разъяснилось, когда к нам подошел один из пилотов, что пригнали машины, в звании капитана.
После того как он доложился о перегоне новейшей и экспериментальной техники, мы приступили к осмотру и изучению самолетов.
– Слушай Сев, а он мне нравиться.