Механически жуя, я тупо смотрел на бревенчатую стену землянки.
– Мы тебе Сев тут постелили, ложись. Утро вечера мудренее, – сказал штурман эскадрильи, старший лейтенант Ольхов.
Я направился к лежанке, как заметил блеск гитарных струн.
– Вань, я возьму? – спросил я старшину Гатина.
– Конечно, чего спрашиваешь? – ответил он мне.
Скинув сапоги я лег на свою полку, покрытую матрасом и простыней, и на миг прижав к груди гитару, сделал перебор.
Я сегодня до зари встану,
По широкому пройду полю, –
Что-то с памятью моей стало,
Все, что было не со мной, помню.
Бьют дождинки по щекам впалым,
Для вселенной двадцать лет – мало.
Даже не был я знаком с парнем,
Обещавшим: «Я вернусь, мама…»
А степная трава пахнет горечью.
Молодые ветра зелены.
Просыпаемся мы – и грохочет над полночью
То ли гроза, то ли эхо идущей войны…
Роберт Рождественский и Марк Фрадкин
После «За того парня», я спел «Он не вернулся из боя», «На безымянной высоте», «Огромное небо». По щекам текли слезы, но я не обращал на них внимание.
Туман, туман, слепая пелена,
И всего в двух шагах за туманами война.
И гремят бои без нас, но за нами нет вины,
Мы к земле прикованы туманом.
Воздушные рабочие войны.
Туман, туман, на прошлом, на былом,
Далеко, далеко, за туманами наш дом.
А в землянке фронтовой нам про детство снятся сны,
Видно, все мы рано повзрослели.
Воздушные рабочие войны.
Туман, туман, окутал землю вновь,
Далеко, далеко, за туманами любовь.
Долго нас невестам ждать с чужедальней стороны,
Мы не все вернемся из полета.
Воздушные рабочие войны.
А.Колкер – К.Рыжова
* * *
Чьи-то руки легли на мои пальцы, прерывая песню."
"– Хватит Сева. Их уже не вернешь, – тихо сказал Никитин, забирая у меня гитару.
Я услышал как тренькнули струны, когда он ее передал кому-то.
– Извините, товарищ подполковник, что-то меня… – стараясь не дышать на него сказал я сонным голосом, как веки вдруг сомкнулись, и я провалился в темноту спасительного сна.
Холмики могил, ровными рядами высились на опушке.
– Я с ними даже подружиться успел. Десять дней как знакомы, а тут… – тихо сказал я, не договорив.
Даже памяти не осталось, мы как-то хотели сделать общий снимок, но руки так не дошли. Сейчас я об этом очень жалел.
– Давай провожу тебя, мне к моему «ястребку» надо, так что нам по пути, – сказал я Марине.