«… в прошлом бою, я был на вылет прошит, меня механик заштопал…», именно так подходила эта песня Высоцкого, о состоянии крыла.
Семеныч заштопал его хорошо, даже шкуркой прошелся по заплате, убирая не ровности.
Мой рассказ, о том как я поговорил с летчиком-испытателем, как они обкатывали новейшие истребители, нашел отклик в его душе.
На самом деле ни с каким испытателем понятное дело я не общался, но мемуары читал. И то что на аэродинамику действуют любой предмет на самолете объяснил на пальцах, ставя в пример «рассказ» того летчика.
Кстати после того как Семеныч поколдовал над моим «ястребком» он действительно заметно стал лучше держать скорость.
Новый аэродром я нашел быстро. Все было просто, меня навели на него по радиостанции.
Докатившись до стоянки самолетов, я проследил, чтобы мой ЛаГГ замаскировали как требуется, и направился к штабу, на которой мне указали техники, осматривающие мой самолет, вскрывая замазанные мастикой лючки.
Помахав рукой знакомым летчикам, что стояли и курили вдалеке, поздоровался с комэкс-три и спустился в свежевырытую штабную землянку.
– Товарищ подполковник, лейтенант Суворов по вашему приказу прибыл.
– Вижу что прибыл. Ты зачем над взлетной полосой петлю Нестерова сделал?
– Поклеп, товарищ подполковник. Наглый поклеп. Всего-то одну маааленькую «бочку».
– Ну ладно. Знаешь, почему тебя вызвали?
– Нет, товарищ подполковник.
– Ты получал приглашение на вручение наград в Кремле?
– Так как все, шесть дней назад, – ответил я.
– Так радуйся через три часа пребывает транспортник и нас всех отправляют в Москву. Так что лейтенант, иди готовься. Кстати, на счет парадной формы можешь не думать.
– Ясно, товарищ командир.
– Двух часов тебе хватит собратья?
– Хватит товарищ подполковник, – ответил я.
– Тогда, садись пиши рапорт, как действует ваша группа, а то сухие отчеты Горелика мне уже приелись.
– Есть писать.
Устроившись за соседним столом с начштаба я усердно исписывал второй листок, на миг замирая, обдумывая, и продолжая. В это время зазвонил телефон и дежурный взял трубку.