Поскрипывая настом, мы подошли ближе, кивком поздоровавшись с часовым, я рывком открыл крашенную коричневой краской дверь и под скрип пружины, первым вошел в небольшой помещение. Видимо оно была что-то вроде прихожей.
– А, Суворов со своей тенью. Проходи мы у Литвинова, – высунулся из приоткрытой двери Стриж. Из соседней двери вышел дневальный полка с большим парящим чайником в руках, и направился в комнату откуда выглядывал подполковник, пока мы отряхивали обувь.
Следом за мной зашел Евстигнеев, штурман полка, это его пара села вслед за мной.
– Началось? – спросил Евстигнеев.
– Нет еще.
Мы вместе вошли в кабинет майора Литвина. Наши ведомые прошли в соседнее помещение, где обычно находился дежурный и адъютант.
В течение часа я подробно, в малейших деталях описывал вылет. Рисовал схемы, где находился каждый истребитель или штурмовик. Это делалось не просто так, пока свежи воспоминания все наносилось на бумагу, чтобы отправлять в летные училища, нужно передавать молодым накопленный опыт.
В заключение я сказал:
– Таким образом, могу сделать следующий выводы, полное выполнение поставленной боевой задачи, уже сейчас очевиден значительный ущерб нанесенный противнику, при минимальных потерях с нашей стороны. Из-за отсутствия бронирования на «Таирах» всего трое легкораненых летчиков-штурмовиков, причем сумевших вернуться на свой аэродром, доказывает правильность выбранной нами тактики.
Через два дня, мы совершили налет на второй аэродром в нашей зоне ответственности. На этот раз результаты был не такими впечатляющими. Аэродром был маленьким, на земле и в воздухе всего было уничтожено около двадцати самолетов. Было бы больше, но за последние дни охотники изрядно проредили эту свору. Нас изрядно позабавил приказ командира Люфтваффе в нашей зоне ответственности: Немецким летчикам запрещается вступать в бой в случае встречи с самолетами противника ДАЖЕ ЕСЛИ ОНИ БОМБАРДИРОВЩИКИ.
В течение двух недель никаких особых запоминающихся встреч не было. Летали к нам в основном только разведчики, да и то редко. Немецкие пилоты до ужаса боялись наших «Таиров», а вот наши разведчики практически постоянно висели в ближнем и нередко в дальнем тылу немцев. Что их изрядно бесило.