Они кинулись за «струсившими» русскими и попали в ловушку. Теперь помочь друг другу они уже не могли. Теперь ребята работали спокойно.
Добив дымящийся «мессер» я схлестнулся с другим. Микоян постоянно висел сзади прикрывая меня. И не безрезультатно, уже три атаки на меня смог отбить. Вогнав в скалы второй «худой» я вдруг услышал вызов по рации:
– Хромой, на подлете еще двадцать Шмелей. Поднята группа Седого, как понял? – вызвал меня из штаба полка, сообщив, что на перехват помощи немцам, был поднят соседний полк, ожидавший в готовности номер один.
– Я Хромой, вас понял! – ответил я и бросился к одиночному «лавочкину», который густо дымя несся к земле. На него заходил «худой», нужно не допустить, чтобы он добил кого-то из наших.
Одной из неприятностей боя на малых высотах, было то, что не всегда было возможно воспользоваться парашютом. Он просто не успевал раскрыться. Поэтому заранее было заготовлено несколько площадок, где можно было сесть на вынужденную, именно это и пытался сделать пилот подбитого Ла-5.
Заметив мою атаку, «мессер» лег на крыло и попытался уйти в сторону.
– Черт, я его не достану! Славка! Бей! – невольно вместо позывного, крикнул я имя ведомого.
Завязалась круговерть, пристроившись в хвост ведомого, отслеживал ситуацию вокруг, немцев еще хватало.
Кстати, спасенный нами «лавочкин» уже плюхнулся на пузо. На этой площадке я рассмотрел два разбитых «худых» видимо тоже севших на вынужденную, и сгоревший истребитель. Прищурившись, рассматривая дымящуюся машину, понял, что это наша.
– Они уходят! Внимание всем! Бьем «в хвост и в гриву»! – скомандовал я, как только понял, что немцы сдулись.
Те, у кого еще оставался боезапас, рванули за улепетывающими «гансами», нужно окончательно деморализовать их. Да и если повезет сбить парочку.
Несмотря на видимый успех этой операции, которую я неожиданно для всех назвал «Операция», правда так и не дождавшись ни от одного из командира вопроса почему. Они посчитали, раз я так окрестил ее, значит так нужно, что меня несколько расстроило, несколько заготовленных ответов, вроде того пресловутого «чтобы никто не догадался» пропали втуне.