– Как ни странно, но довольно оживленно, – с заметным беспокойством ответил редактор: – Нет, я конечно понимаю, приказ, и все такое, но выпускать в эфир в таком состоянии?!..
– В каком смысле? – не понял Мерецков.
– Так он же пьяный, на ногах еле стоит! Вы что, не видели?! – не понял Симонович.
– Пьяный?! Черт! Он же в ледяной воде был! Как я сразу не догадался! А он точно?..
– Точно. Правда, во вменяемом состоянии.
– Я же запахи вообще не различаю после гайморита!..
– М-да…
– Так какого же хрена ты его в эфир выпустил? – начал заводиться комиссар, ища крайнего.
– Я выпустил?! Так это ваш приказ! Я не мог не исполнить его! Вы тут старший!
– Товарищи, там летчик Суворов такое рассказывает, – окликнула их одна из служащих радио. Не сговариваясь, оба бросились к репродуктору, где звучал молодой веселый голос.
Как только я сел на стул перед микрофоном, то непроизвольно икнул. Диктор, сидевший напротив, за другим микрофоном, принюхался, и с каким-то испуганным изумлением посмотрел на меня, продолжая вести передачу.
"– … и вот товарищи у нас в студии дважды Герой Советского Союза летчик-истребитель, капитан Вячеслав Суворов. Здравствуйте, Вячеслав Александрович, вы… – диктор быстро зашуршал бумагами с текстом, которые ему минуту назад положили на стол, – только что вернулись с вылета и даже сбили четыре самолета противника. Не расскажите нам об этом подвиге?
– Рассказать? Почему нет?
Быстро, достаточно точно расписал бой от начала до конца, покорив себя за невнимательность.
Дослушав меня, диктор сказал:
– Как вы нам обещали, сейчас прозвучит один из юмористических рассказов…
– Рассказов? Почему нет? Сам я его слышал лишь однажды, но запомнил на всю жизнь.
Называется он «Кошелка». Вообще-то текст должны озвучивать два человека, но я постараюсь работать за двоих. Два героя. Следователь и подследственный.
Следователь опытный сотрудник, у подследственного картавость и нервный тик, глаз дергается. Значит, давайте представим, что мы находимся в следственном изоляторе:
– Подследственный? – интересуется следователь, перебирая папки на столе.
– Угу!
– Садитесь.
– Спасибо, еще насифусь, – прокартавил подследственный.
– Вот дело ваше изучаю.
– Угу.
– Рассказываете, как все было?
– Как было, как было? Обыкновенно было.