И учти, второй экземпляр имеется только в Публичной библиотеке…
– Неужели до сих пор не шлепнули ее тиражом тысяч в восемьдесят?
– Кому это нужно?
С желтоватых, начала века страниц смотрел на меня человек с мохнатыми, как у тигра, щеками. Подпись под рисунком была готическая, немецкая, сразу не разобрать.
– Сколько? – спросил я."
"– Двести баксов, – предупредил Ниппель. – Экземпляр редкий, пришлось прокопать чуть ли не половину города. Только для тебя, старик, учитывая давнюю дружбу…
Он честно дважды, как ребенок, моргнул.
Я, покопавшись в кармане, вытащил стодолларовую купюру и, зажав в пальцах, повернул ее так, чтобы Ниппель мог видеть портрет.
– На, держи…
И вот, что значит подлинная уверенность: Ниппель, против обыкновения, даже спорить со мной не стал, не стал жаловаться, канючить, рассказывать, какие подвиги он совершил ради меня. Он только подшмыгнул носом и, как фокусник, накрыв купюру ладонью, растворил ее в подкожном жирке.
– Такие все нынче крутые стали, работать противно. Крутишься, крутишься, каждый норовит кинуть…
Он все-таки был обижен.
– Слушай, Ниппель, – сказал я ему в утешение. – Ты доллары у меня не купишь?
– Какие доллары?
– Обыкновенные.
– Фальшивые?
– По-моему, настоящие, – сказал я.
– Настоящие можно и в кассу сдать.
– Светится не хочется.
– Ага, «черные» значит. Сколько?
– Червонец.
– Ну… – Ниппель выпятил губы с некоторым уважением. – Вообще-то, баксы – это не моя специальность. Ладно, я тебе подведу сейчас одного человека. Моя доля, сразу имей в виду, двести портретов…
– Сто, – сказал я, зная Ниппеля.
– Ладно, сто. Серьезным человеком становишься, Игореха. Червонец в кармане таскаешь. Тарифы, как деловой, сечешь. Молодец, не боишься. Не зря за тобой Репей ходит…
– Кто?
– Ты не верти, не верти головой. Вон тот, ощипанный, видишь, как будто монетами старыми интересуется. Говорят, на очень солидных людей работает. А ты, значит, и не подозревал? – Круглые глаза Нипеля будто остекленели. Он бесчувственно скользнул веками – сверху вниз, потом снова скользнул.
– А доллары? – спросил я.
– Как-нибудь в другой раз… Теперь, значит, так. Если кто спросит, зачем, мол, к Ниппелю подходил, ответишь – за книгой. И «Метаморфозу» эту обязательно покажи. Говорю: не потеряй книгу. Ни о каких баксах у нас речи не было…
– А кто спросит?
– Ну, я не знаю. По твоим нынешним заморочкам могут поинтересоваться. Ну, значит, береги книгу, не потеряй!..
И Ниппель исчез.