Принесли вам несколько угоститься, — она протягивает старушке корзинку.
Та кивает:
— Раз пришли, заходите. Дело хорошее.
У двери в дом она просит нас немного обождать, а сама скрывается внутри. Пока ждём, замечаю в саду трёх кошек. По размерам они такие же, как земные мейн-куны, по расцветке чёрно-белые. Одна чёрная целиком, только ушки и лапки беленькие. Вторая мелкопятнистая. Третья расположением пятен напоминает енота.
Сад у старушки выглядит ухоженным: ни одного сухого листика, ни одной сухой веточки.
Мирим возвращается через пять минут. Предлагает оставить одежду в небольшой прихожей, а затем мы следуем за ней в дом. Первой комнатой, в которую попадаем, оказывается гостиная. Одна стена отделана деревянной конструкцией в виде ячеек пчелиных сот, и в каждой «соте» лежат подушки. Сот двенадцать, а кошек в них пять. Две рыжие, две серые и одна коричневая."
"Пока идём по коридору и рассаживаемся за кухонным столом, ищу причину своей настороженности. Что-то во всём происходящем кажется мне неправильным.
И только когда старушка Мирим разливает по большим фарфоровым чашкам ароматный чай с мятой, до меня доходит, в чём дело. Обычно, когда где-то много животных, обязательно есть запахи этих самых животных, но в этом доме ничего подобного я не почувствовала.
Пирожных мы принесли много, так что даже после того, как взяли по одному, осталось ещё семь.
Старушка выбирает себе эклер с белковым кремом, осторожно откусывает небольшой кусочек, тщательно разжёвывает и одобрительно кивает:
— Вкусно.
— Мы только открываем своё дело, — опережает меня Вариса. — Пока о доставке не думали, но ради вас готовы организовать.
Старушка достаёт из кошеля на поясе золотую монету и протягивает её Рансону:
— Хочу открыть в вашем заведении счёт, чтобы вы каждый день доставляли мне по одному пирожному. Каждый раз разному, но чтобы без орехов. Когда деньги закончатся, добавлю ещё.
Рансон принимает монету с поклоном:
— Хорошо, уважаемая.
— Вижу, Вариса уже рассказала вам о том, как я люблю, чтобы ко мне обращались… Вариса, ты же не возражаешь, чтобы я называла тебя вот так, по-простому?
— Не возражаю, — лицо женщины выглядит бесстрастным.
— Умница, девочка. Я смотрю ты как была хваткой, так и осталась. Попросила ведь долю в кафе?
— Да. Небольшую.
— И устроилась компаньонкой?
— Да.
— Ну и правильно. Не всё же тебе хвостом крутить. Пора осесть и остепениться.