А доченька твоя и сама свою жизнь отлично устроит — ваша порода. А ты Аннари? Вижу, что храбрая девочка. Думаешь много, но это и неплохо. Когда дочке учителей нанимать планируешь?
— Летом, — отвечаю я.
— Вот и молодец. Таланты требуют огранки. Особенно такие редкие.
— Что вы имеете в виду?
— Не бери в голову… Я слышала, ты зиму в усадьбе провела? И как тебе?
— Нормально.
— Не понравилось, значит. Думаю, здесь тебе, и правда, лучше будет. Да и доченьке твоей тоже. В большой компании всяко веселее расти. Передай ей, что если летом яблок или груш захочет, пусть попросит.
— Думаете, она будет портить деревья? — слова старушки кажутся мне странными.
— Может, будет, может, не будет. Кто знает… А много ли у вас работников планируется?
— Пока наняли двух поварих дополнительно к той, что работала у баронессы Аннари, четырёх подавальщиц и двух кассирш.
— И как их имена?
Следующие полчаса Вариса рассказывает о нашем персонале. Причём у меня возникает ощущение, что старушка Мирим их уже знает — очень уж специфические вещи она уточняет.
Затем старушка переключается на меня. Выспрашивает, как отношения со свекровью. Вздыхает, что чужая мать — это не то же самое, что своя. Расспрашивает, планирую ли я возвращаться в столицу, на что я пожимаю плечами — пока я этого сама не знаю.
В середине нашего разговора на кухню заходит рыжий пушистый кот. По-хозяйски запрыгивает ко мне на колени и сворачивается клубком.
После слов Варисы о том, что нам уже пора, потому что у нас ещё есть дела, кот поднимает голову, потом тело и спрыгивает на пол.
Хозяйка провожает нас до калитки, и кажется, будто смотрит до тех пор, пока мы не заходим в дом.
— Старуха Мирим ничуть не изменилась, — констатирует Вариса, отбивая у меня желание обсуждать замеченные странности.
— Она явно повредилась умом, — соглашается Рансон.
Мне так не кажется, но спорить не хочется. Я готова согласиться только с тем, что со старухой не всё так просто.
Глава 6
Проверяющим оказывается тот же чиновник, у которого мы консультировались по поводу открытия кафе. Он дотошно осматривает все помещения и потом произносит:
— Мне не к чему придраться.