– Ну так зачем она тебе? Зачем?! Говори, сукин сын, иначе сейчас же останешься без рук!
– В Тыкерье я должен был выследить наиболее важного чиновника и уничтожить его, но, если повезет, прорваться во дворец конвендора и убить его, благо мощь стреляльной машинки позволяла мне это сделать!.. – выпалил Каспар и почувствовал, что вся его одежда пропиталась потом.
– Вот! Вот она, главная истина! – воскликнул Иппон, победоносно вскидывая руку, и повернулся к писарю: – Ты все записал?
– Да, дорф Иппон.
– Хорошо.
Иппон повернулся к Каспару:
– Вот теперь ты получил право на быструю и безболезненную смерть.
– Кротовую шкурку, дорф, – поправил Иппона писарь.
– Да, кротовую шкурку. Или здесь опять обман?
– Никакого обмана, ваша милость, у меня с собой были деньги для ее выкупа.
– И сколько же выделили на выкуп этой шкурки?
– Сто дукатов, ваша милость.
– А куда же они делись, ведь мы тебя обыскивали – никаких денег, кроме двух золотых с мелочью в кошельке, у тебя не было.
– Казну унесли мои товарищи. Когда стало ясно, что бежать не смогу, я взялся прикрывать их отход…
– М-да, благородно, но бессмысленно.
Каспар ждал, что Иппон расскажет о судьбе его сбежавших бойцов, однако тот ничего не сказал, стало быть, все они благополучно ушли от погони. Это означало, что по дороге в Тарду он действительно видел Лакоба и, возможно, теперь тот с остальными находится где-то неподалеку.
– Вот что я тебе скажу, рембуржец. В бою ты показал себя как храбрый солдат, ты не стал запираться сейчас и все рассказал мне, а потому имеешь право на вознаграждение. Так вот, я мог бы казнить тебя сегодня, но даю время до утра. Меня, правда, здесь уже не будет, ну да Урмас и сам справится. На этом будем прощаться.
Иппон повернулся к стоящим у дверей подземелья охранникам:
– Эй вы, уведите его в камеру, он мне больше не нужен!
– Ваша милость, а можно мне провести эту ночь без кандалов? – спросил Каспар.
Иппон думал недолго – сегодня он был великодушен, поскольку шпион дал ему самые лучшие козыри в борьбе за карьерные места при дворе конвендора.
– Я не возражаю. Урмас, сними с него все железо, а до камеры можно сопроводить его и с веревочной петлей на руках. Рембуржец заслужил и эту привилегию.