Он сделал вид, что закашлялся.
– Что, будешь снова на Грецию просить? – Попробовал догадаться Адик.
– Ну да! – Поддержал его предположение Олег. – Думаю, а вдруг у тебя лишние деньги появились?
– Подожди пару недель! Деньги появятся, но чуть позже…
– Пару недель? – Переспросил Бисмарк, одновременно и радуясь, и удивляясь тому, что Адик неожиданно стал более конкретным.
– Ну да!
– А твои неприятности уже закончились? – поинтересовался Бисмарк, вспомнив о своей поездке на съемную квартиру коллеги.
– Пока не знаю, – ответил Адик.
Тема Греции отвлекла Олега от цели визита на Подол. Он, возбужденный обещанием Адика, спрятал телефон в карман куртки, вышел из арки двора и бодро зашагал прочь. Только проходя мимо углового мини-маркета, вспомнил о Клейноде. Ведь тут он всегда покупал старику еду. Остановился. Тяжело вздохнул.
Зашел, взял пачку пельменей и вернулся во двор.
Дверь в подвал открылась слишком легко и беззвучно. Это насторожило Бисмарка, помнившего ее привычный, хоть и не громкий скрип и ее неподатливость.
В подвальной темноте царствовала тишина. Пока глаза привыкали ко тьме, Бисмарк вслушивался. Медленно тишина расслаивалась на прото-звуки, больше похожие на ее фоны. Откуда-то из глубины улавливались движение воды по трубам, гудение электричества и какая-то вибрация.
Подсвечивая себе путь фонариком мобильника, Олег двинулся по знакомому маршруту.
Тихонько стукнул по двери.
– Олежка? – спросил Клейнод.
Получив утвердительный ответ, он открыл.
– Спасибо, что приехал! – Клейнод выглядел хуже обычного. Лицо бледное. Руки дрожат, словно от холода. – Я уже боялся…
– Я вам пельмени купил! – Олег протянул пакет.
"Старик не обрадовался. Но пакет взял, прошел к маленькому холодильнику. Спрятал.
– У меня плохое предчувствие, – он снова обратил свой потухший взгляд на гостя. – Слишком много посторонних за последние дни…
– Тут у вас? – уточнил Олег.
– В подвале. Вчера раза три заходили, говорили шепотом. Подходили к двери. Я свет сразу выключал, как только слышал, что кто-то есть. Но дверь хлипкая…
– Так может наверх переберетесь? – спросил Бисмарк.