– Если сказать сейчас, что у вас руки по локоть в крови, это не будет преувеличением, Ева!.. Господи, да что это с вами? На вас лица нет!
– Дамочке стало дурно от вида крови, только и всего, – заметил Макс, деловито разделывая тушу. – Помогайте мне, Антон. Сейчас я разрублю ее по максимуму, и будем забрасывать в бот.
– Да-да, конечно… – Антон все еще не отходил от меня.
– Все в порядке, Антон, – я успокоила его, – минутная слабость. Оказывается, я не переношу запаха крови.
– Давайте я усажу вас, – он был необыкновенно любезен.
– Спасибо, я сама.
Я вернулась в бот, где уже была сложена тюленья шкура, и уселась прямо на нее. Вблизи шкура выглядела просто великолепно, теперь я знаю, что сделает Клио после первого выхода в море: она закажет себе водонепроницаемую шубу до пят и будет разгуливать в ней в сезоны дождей где-нибудь в утробе Юго-Восточной Азии… Вторым номером программы выступят тюленьи сапоги, они украсят сценический образ и придадут ему еще большую пикантность… Пока я рассуждала на эти темы, вернулись Антон и Макс, с ног до головы вымазанные тюленьей кровью и жиром.
– Как вы себя чувствуете, Ева? – заботливо спросил Антон, а Макс хмыкнул: тоже мне нежности на фоне суровых ландшафтов.
– Спасибо. Теперь все в порядке, Антон. – Я слабо улыбнулась нейрохирургу.
Он коснулся испачканной тюленем рукой моего подбородка.
– Пожалуй, за вами нужно приглядывать.
– Думаю, это излишне.
– Во всяком случае, я рад, что мы оказались в одной лодке.
– Звучит символично, вы не находите? – У меня не было сил поддерживать с ним светскую беседу.
– Пока не знаю, – серьезно сказал он. – Вы играете в бильярд?
Играю ли я в бильярд? Да я могу обставить тебя, как щенка.
– Немного, – сказала я.
– Мы можем сыграть с вами сегодня вечером. Чтобы вы немножко отвлеклись от охоты.
– Звучит заманчиво. Я подумаю, Антон.
Я разговаривала с Антоном, но даже не смотрела на него. Куда больше меня занимал Макс с его голыми плечами и невозмутимостью. Он оказался заправским мясником и философом, но именно так чаще всего и бывает в жизни.
– Вам все еще не холодно. Макс? – спросила я.
– Действительно, – поддакнул Антон. В его голосе послышалась скрытая ревность: мужчина не терпит превосходства над собой другого мужчины в чем бы то ни было.