Король Ардена

Примет ли ее Север? Простит ли, проявив к ней благосклонность и оказав помощь? Или же уничтожит за предательство?

– Вы уверены, что мы сможем попасть в замок незамеченными? Вдруг тот тайный ход, о котором вы говорите, давно закрыт? – Угрюмый голос Закарии выдернул ее из круговорота мыслей.

Они прибыли на Север вдвоем. Без делегации, без охраны, без предупреждения. Только Аврора и Закария. Их отъезд держался в строжайшей тайне ото всех, чтобы Артур не узнал, что Рэндалл пытается наладить отношения с Севером.

Они прибыли на маленьком торговом судне, переодевшись в обычных горожан.

Сначала Аврора не хотела брать Закарию с собой и требовала другого сопровождающего, но он заверил всех, что уже оправился после сражения у Сентроуского леса, и, хотя больше не ощущал способностей адепта теней, боевые навыки и физическая сила остались при нем. Чтобы доказать свои слова, он вызвал на поединок Рэндалла и обезоружил его в считаные минуты.

– Уверена. Этот ход был сооружен на случай нападения, чтобы женщины и дети могли покинуть замок и укрыться в Древнем лесу.

Они выбрались на окраину города и прошли к замку по опушке леса. Путь к высокой каменной ограде пролегал через скалистый подъем. Там, среди огромных валунов, была высечена маленькая дверь, за которой скрывался черный ход в замок. Аврора планировала пройти через него и отправиться прямиком в покои Дирка. Сначала она хотела рассказать все ему.

Весь ее план был опасной авантюрой. Лорды в Совете пришли в ужас, когда Рэндалл объявил о решении отправить Аврору на Север одну.

Но она поделилась с ним планом, и Рэндалл ей доверился. Если Дирк выслушает ее – а она в этом не сомневалась, – то примет ее сторону и согласится дать клятву на крови защищать Аврору ценой своей жизни. Тогда дядя Дайн не сможет причинить ей вред, не сможет обнажить меч против собственного ребенка. Именно любовь к сыну ослепила его, и он не смог в свое время наказать Герольда должным образом.

– А если он нарушит клятву? Почему ты так веришь, что Дайн согласится соблюсти древние законы Севера? – спросил Рэндалл, когда Аврора рассказала о своем плане.

– Раньше я не понимала, почему мой благочестивый дядя позволил сыну творить беззаконие, почему не наказал его, как того требуют обычаи нашего народа. А теперь, когда сама стала матерью, понимаю. Осуждаю, порицаю, но понимаю. Непросто отказаться от собственного дитя и изгнать с позором. Еще сложнее – приговорить к казни. Все эти годы дядя посылал мне письма.