Он подошел к нему и одним точным ударом пронзил шею иглой. Стир обмяк и завалился на пол.
Мира снова вскрикнула и расплакалась.
– Да угомонись ты, живы твои родители. Я их просто усыпил, – проворчал Закария и сел на шкуру медведя, согнув ноги в коленях.
– Ты убьешь нас? – снова всхлипнула Мира.
Закария закатал рукава кофты, обнажая сеть татуировок на коже.
– Если бы я хотел вас убить, вы были бы уже мертвы.
– Чего ты тогда хочешь? – Она дрожала от страха. И близко не такая смелая, как Тина.
– Я хотел наказать тех, кто предал дочь, когда та нуждалась в их поддержке.
– Я не понимаю, о чем ты.
Закария внимательно посмотрел на Миру. На ней было голубое платье с широким поясом, украшенным искусной вышивкой, а на шее висели жемчужные бусы. Неужели городской лекарь так хорошо зарабатывал? Или царь Дайн так усиленно пытался загладить вину за сына?
– Видишь ли, Мира, родители должны защищать детей любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Твою сестру изнасиловал покойный царевич, а когда она пришла к отцу с матерью искать защиты, те отказались от нее.
– Почему я должна тебе верить? – прошептала Мира и икнула.
Закария печально улыбнулся.
"– Помнишь, когда вы жили гораздо скромнее, чем сейчас, Тина связала для тебя куклу из цветной пряжи? Ваша мать тогда побила ее, сказав, что она бестолковая дура, раз потратила дорогую пряжу впустую. А ты, чтобы порадовать сестру, смастерила ей браслет из старых деревянных бусин.
По лицу Миры градом потекли новые слезы.
– Помню. Я эту куклу до сих пор храню в память о ней.
– Она тоже носит твой браслет, не снимая. Мира, она очень скучает по тебе. По родителям, по Хельге.
– Она правда жива? – судорожно прошептала Мира.
Закария кивнул.
– А тебя замуж за кого отдают? Ты любишь жениха? – Он недоверчиво покосился на Миру. На его взгляд, она была слишком юна, но кто ж этих северян разберет? Тина говорила, что в ее народе девочек начинали выдавать замуж с четырнадцати лет.
Мира с опаской оглянулась на Стира, лежавшего в странной позе с вывернутой рукой, которая начала синеть в области сломанной кости.
– Нет. Мой жених – хозяин торговой лавки.