Мальчишка, убитый ею за то, что попытался вести себя с ней как с вещью, которой можно обладать, стал тому подтверждением. Ее последний вздох на этой земле не будет пронизан сожалением, в этом Селина была уверена точно."
"Граф мрачно смотрел на нее сквозь тьму, словно мог прочесть ее мысли, но больше не сдвинулся с места. Стоял как гора под луной.
– Я также слышал о том, что вы не боитесь пролить чужую кровь. Однако вам следует знать, что и я не побоюсь уничтожить препятствие на своем пути.
– Почему вы столь сильно хотите меня напугать, месье? – Селина стиснула подол платья, кинжал Бастьяна был холодным в ее руке.
Снова та непонятная эмоция на его лице. Если бы Селина его не знала, подумала бы, что это проблески уважения.
– Я не пугаю людей, mon chérie, – сказал Никодим. – Я торгую услугами. Если есть что-то, что я мог бы для вас сделать, вам нужно лишь попросить.
Селина чуть не расхохоталась. Теперь он предлагает ей сделку? Похоже, Бастьян научился быть таким хамелеоном именно у своего дяди.
– Мне не нужны деньги, месье.
– Я бы не стал оскорблять вас чем-то столь скучным, как деньги.
– Тогда могу ли я узнать, что вы хотите в обмен на услугу?
Граф не колебался.
– Я хочу, чтобы вы отвергли моего племянника. Прогоните его. Будет еще лучше, если вы предпочтете ему кого-то другого.
Селина моргнула.
– Чем я вам так не угодила? – Она прищурилась. – Тем, что у меня нет приданого или хорошей семьи?
– Как я и сказал, мне неинтересны столь скучные вопросы. То, что у вас нет приданого, и правда печально, но было бы неважно, если бы вы подходили по всем остальным параметрам.
Следующие слова Селина выбирала с большой осторожностью, понимая, что ее щеки уже горят.
– Чувства, месье, – это не слабость. Я не слабость.
– Это слабость, если чувства начинают затмевать здравый рассудок. А любовь любого рода является оружием, которое можно использовать против человека, если применять его правильно.
Отчасти Селина была с ним согласна. Сколько раз в своей жизни она становилась жертвой своих эмоций и в итоге совершала неверные поступки. А потом она вспомнила о надежде, за которую держалась на пути через Атлантику.