Парочка диверсов, что сидели на месте стрелка, поняли, что наш самолёт повредили. Благо хоть никого не зацепили. Глазею вниз, мне и надо не больше ста метров, чтобы сесть, не переломав кости себе и пассажирам. Глянул на часы. Чтоб меня. Вот же, твою державы мать. По времени мы поторопились летим раньше, чем нас ждут. Эмоции в сторону, я приметил место. Подстрелили нас примерно на второй линии, здесь наверняка не ждут вражины. С горем пополам сели. Быстро выгружаемся. Надо отдать должное парни опытные и на слёзы и сопли время не тратят.
— «Ведьма» бегать быстро умеешь?
Я киваю головой, ППС я успел достать со своего места и сейчас пристраиваю подсумки на себя. По пути думая, куда бы пристроить цинки с патронами. Один из диверсов, позывной «Кречет», пресекает мои поползновения, бросая коробку с патронами обратно на моё место. Я сообщаю парням, что самолёт бы поджечь, на что «Кречет» подталкивает меня в спину от самолёта, буркнув при этом.
— Нет времени.
— Разобрались. «Токарь» идёшь первым, за тобой «Кречет», далее девчонку ставим, за ней двигается «Ясень», я замыкающий. Всё, пошли. Перед окопами двигаемся осторожно. Если повезёт, проскочим, — распоряжается «Пуля»
Я хотел было обидеться на диверса, но передумал. Бегать я умею, не зря столько времени организм тушки Жени Красько тренирую.
Группа двигается грамотно, метров триста бегут, потом быстрый шаг, далее опять бег.
— Парни, у вас ка с немецким произношением?"
"— Почти все говорим нормально, но у «Кречета» говорят Берлинский акцент. Есть предложения? Выкладывай, — сразу подхватился «Пуля».
— Прикидываемся, что вы поймали русскую лётчицу, точнее лётчика, заходим в окопы, а там по ситуации. Им наверняка сообщат, что подбили русский самолёт, на то место уже наверно бегут, отстукивая копытами.
— Любо, — бурчит «Кречет».
— Может и прокатить. Вырезаем всех, кто попадается под руку и отваливаем. Главное, чтобы наши нас не подстрелили. Форму красноармейца взять негде, — добавляет «Ясень».
— Нас должны встречать в шесть.