Как только за ним закрылась дверь, Александр повернулся к Татьяне. Он все еще сидел за столом.
– Что ты творишь? Объясни, потому что я не понимаю.
– Милый, – мягко ответила Татьяна, – ты же все равно работаешь. Так что какая разница?
– Очень даже чертова разница, Татьяна! Ты не сидишь в офисе архитектора, отвечая на звонки. Только не говори мне, что ты будешь работать в свой единственный выходной!
– Ну, я ведь не знала, что ты хочешь приехать на обед, – виновато ответила она. – Ты же больше не приезжаешь, чтобы пообедать со мной.
Они долго смотрели друг на друга.
– И что? – сказал Александр. – А сегодня хотел приехать.
– Энтони опоздает в школу, – напомнила Татьяна. – И директор ждет.
– Зачем тебе ехать в госпиталь? Ты кого-то подменяешь?
– Нет. – Она откашлялась, сжимая пальцы. – Я в другой госпиталь… это детская больница миссии Святой Моники. У них не хватает людей. И они попросили меня помочь им в рождественские каникулы. Они заплатят вдвойне за четыре часа…
– Мне плевать, если даже они тебе дадут десять тысяч долларов! – рявкнул Александр.
– О чем ты?
– О том, будет ли там тот лечащий врач? Или только ты?
– Да, в основном я. Когда мне нужна дополнительная помощь, то доктор Брэдли иногда…
Александр услышал все, что было ему нужно. Он вскинул руки и поднялся из-за стола.
– Я сама справляюсь, Шура. Только когда это необходимо…
– Ты невероятна.
– Мы не можем сейчас ссориться, – тихо произнесла Татьяна. – Энтони ждет.
– Безусловно, – кивнул Александр. – И я тоже жду. И знаешь, чего я жду? Жену, которая всегда дома. Ты понимаешь, с каких пор я этого жду? С сорок девятого года. И когда – если вообще когда-то – я этого дождусь, как ты думаешь?
– Ты несправедлив, – прошептала Татьяна, опуская голову, чтобы он не заметил слезы на ее глазах.
Но Александр заметил. И еще он увидел глаза Чарли, и глаза Эрин, и глаза сына и его матери, и руку доктора Брэдли, и малыша Энтони, радостно прыгавшего на корабле, когда они возвращались из Берлина, и он увидел ее приподнятые обнаженные бедра в его руках – и опустил глаза, отвернулся от нее.
Александр отвел от нее взгляд, в его сердце и мысли проник холод отчуждения.
Взмахнув рукой, он сбросил на пол кофейную чашку, и та разбилась, расплескав кофе.