– Сайка, мне очень неудобно.
– Просто пригнись. Убедись, что тебя не видно. Хотя если сидеть на корточках, по ногам мурашки побегут. Ненавижу это ощущение.
– А мне противно чувствовать себя мокрой, – сказала Марина, садясь на корточки.
– Мне не неудобно. Я подложила клеенку в штаны. Просто на всякий случай.
Марина покосилась на Сайку, и к ее горлу подступило что-то горькое.
– Ты подложила в штаны клеенку?
– Ну а разве наша Танечка не говорила, что нужно подготовиться к любым неожиданностям?
Марина раздраженно скривилась.
– И сколько нам тут сидеть?
– Пока она не начнет нас искать.
– Это может быть вечностью! – нетерпеливо бросила Марина.
Сайка не ответила.
Время ползло.
Наконец Сайка заговорила:
– Ты видела же ее в лодке? Почему она не перестала меня осуждать, когда я рассказала о моем отце?
Марина пожала плечами:
– Мне не кажется, что она осуждала. Думаю, она просто слушала.
– Говорю же тебе, Марина! Вокруг нас есть мир, которого Тане никогда не понять! Она очень узко мыслит, у нее очень ограниченный взгляд на все.
Марина, вздохнув, кивнула.
– Она думает, что если она не может представить, что сама что-то делает, то и другие тоже вряд ли могут сделать. Ну а мне противно, когда меня судят и оценивают. Просто противно! – Сайка повысила голос. – Она просто сама не делает того, что делает весь остальной мир, но что это доказывает?
А ведь предполагалось, что они будут прятаться тихонько. Марина сдержала дыхание. Но наконец сказала:
– Я ведь тебя не осуждаю, Сайка.
– Ох, я знаю, – отмахнулась Сайка и затихла.
Марина подумала, что Сайке наплевать на ее одобрение. Марина могла хоть проклинать ее, Сайка не обратила бы внимания.
И она осторожно сказала:
– Думаю, Таня просто удивилась тому, что у тебя был еще один брат. Ты же никогда о нем не упоминала. Потому она и замолчала.
– Он умер. Мы не говорим об умерших. Они ушли, их словно никогда и не было. Какой смысл говорить?
Она произнесла это так небрежно. Ее брат умер. И все.