Лихой гимназист

Вот же сука, этот Смит! Кинуть меня решили! Постепенно первые эмоции улеглись, выученная сдержанность взяла своё, но одна мысль всё же крутилась в голове: нельзя оставлять этот поступок безнаказанным. Один раз прогнёшься — будут и впредь о тебя ноги вытирать. Надо дать понять Смиту, что подобные выходки чреваты последствиями.

Пришла Маша, и мы провели вечер, как обычно, но когда она собралась домой, я сказал, что на этой и следующей неделе буду сильно занят и, возможно, даже уеду из города, а потому встретиться у нас в ближайшее время не получится.

Разумеется, весть огорчила её. Но ещё сильнее меня огорчил подлый поступок Смита. Как далеко зайдёт наша с ним конфронтация, предсказать было сложно, однако Маше в любом случае следует сейчас держаться от меня подальше ради собственной же безопасности.

Разумеется, я придумал план, как заставить Смита подчиниться, но прежде чем предпринимать решительные шаги, стоило для начала решить вопрос с конспиративной квартирой.

Во вторник съездил на Сенную площадь, забрал поддельный паспорт у владельца или управляющего ночлежки, на которого я вышел очень быстро, расспросив местных обитателей.

Подобные услуги тут предоставляли почти в открытую, и стоили недорого, даже фотографии не требовалось. Имя по моему новому документу было Кузьма Смирнов, восемнадцати лет отроду, холост, вероисповедания православного.

С этой липовой биркой, как тут называли поддельные паспорта, я отправился на Выборгскую сторону.

Пока я наводил справки о Конюхове, удалось узнать ещё кое-что.

Напротив огромного машиностроительного завода, принадлежащего князю Голицыну, раскинулись рабочие кварталы, где можно было арендовать недорогое жильё. Там-то я и собирался обосновать своё убежище.

Выборгская сторона, хоть и находилась далеко от Васильевского острова, для моей цели подходила как нельзя лучше. Тут было много заводов, а возле них селилось огромное количество рабочих, большая часть которых приехала из других городов. Они, как гастарбайтеры, валили в столицу на заработки, вкалывали за гроши и жили в скотских условиях по пятьдесят человек в квартире, экономя на всём, только бы отправить в свою деревню лишнюю копейку.

Местные же просто выживали, сводя концы с концами и спуская всю зарплату на аренду и еду, а чтобы хоть как-то сэкономить, подселяли в свои жилища квартирантов. В такой неразберихе, да со всем несовершенством системы учёта этой эпохи, появление очередного приезжего не должно было стать заметным событием.