Женщина чего-то боялась, поэтому и поехала к родной сестре. И была сбита автомашиной, принадлежавшей мужу сестры…
Интуиция забила тревогу. Я поняла, что нахожусь на правильном пути, но мне не хватает малюсенькой догадки. Было какое-то несоответствие, отмеченное ранее, но за невозможностью осмысления оно автоматически закинуто в один из укромных уголков памяти. Догадка затерялась, но ее можно отыскать и вновь высветить на дисплее разума.
Тут раздался резкий и длинный звонок в дверь, от которого я вообще перестала соображать.
– Ну неужели трудно было позвонить!!!
Мой вопль прозвучал в унисон с точно таким же криком подруги. Мы разом оглохли и от этого одновременно успокоились. Какой толк надрываться, если тебя не слышат?
Наташка с пакетами ввалилась ко мне и продолжила выяснять отношения, но уже тихо.
– С кем ты весь день треплешься?! Оба телефона заняты.
– Да? – злорадно поинтересовалась я. – Городской вообще не задействовался, а мобильник часа два как на автодозвоне – тебе прозванивается.
– Да-а-а? – удивилась Наташка, забыв про раздражение, и вытащила свой аппарат. – Тогда почему он не дозванивался?
Настала моя очередь удивляться. Наташка меня опередила и быстро попиликала кнопками. Глаза ее вылезли из орбит, она протянула мне телефон.
– Обрати внимание на номер, по которому ты звонишь.
Я обратила – экранчик четко отразил номер моего собственного мобильника.
– Теперь – городской, – продолжила Наташка. Прислушалась и ласково сказала: – Иди сюда, несчастная…
Я подошла. Трубка издавала противные короткие гудки: я в спешке не совсем удачно брякнула ее на место, когда звонила в бухгалтерию ДЭЗа.
Продолжение не замедлило себя ждать. В квартиру влетел Димка и заорал:
– Что случилось?
– Ничего, – пожала плечами Наташка.
– Как это ничего? – продолжал бушевать муж, размахивая руками.
– Проходи, Димочка, проходи, – печально сказала Наташка. – У меня как раз к тебе просьба: если когда-нибудь мне потребуются услуги «скорой помощи», не поручай вызывать ее по телефону своей жене.
В дверях нарисовалась Алена. Монолог ее мало чем отличался от монолога папы, и мне надоело слушать одно и то же.