Борис пришел с работы голодный и сразу в холодильник полез, а я имела глупость сделать ему замечание – неужели, мол, нельзя подождать, я еще Деньку не кормила… Слышишь, как из комнаты надрывается? Лешик уже два раза поужинал, а Борис все бушует. Интересно, сколько он еще так продержится, а? Без еды. Слу-у-ушай, я, по-моему, вчера у тебя пакет с продуктами оставила. Там часть твоя и часть моя. Разберись и сунь в холодильник. Сама, конечно, посмотреть не додумалась… Ладно, пока. Гроза опять усиливается. О-о-о! Сейчас, кажется, начнется шквальный ветер.
Наташка бросила трубку. А я побрела в прихожую, разбираться с кучей пакетов, которые ежедневно вечером сваливаются друг на друга. И бороться с этим бесполезно.
Утром я едва дождалась, пока семья разлетится по своим делам. Мне не терпелось узнать результат Натальиного визита на работу к Сергею. Она задерживалась, и я решила (как оказалось, обоснованно), что вчерашний митинг протеста Бориса против каторжных условий домашнего содержания слегка затянулся.
Наташка пришла только к десяти. И сразу начала посыпать пеплом голову, упрекая себя за невнимание к мужу. Я терпеливо выслушивала, что Борис в последние дни очень много работал, похудел на триста граммов и ему срочно необходимо начать колоть витамины. Подозреваю, последнее мероприятие придумано Наташкой не иначе как в отместку за вчерашнее. Я слушала, сочувствовала и одновременно подумывала о том, что Димка тоже нуждается в витаминах.
О своей поездке Наталья начала рассказывать без всякого перехода – от сообщения, что рубашки Бориса она стирает только «Ариэлем»:
– Фирма солидная.
– Почему длинноухой? – нечаянно перебила я.
– Ну, длинноногой, какая тебе разница? Не мешай излагать. Так вот, только я… В общем, сказала от фонаря, что ей местами не везет в личной жизни, она глазки-то и потупила. Лучшего ведь не придумать.