А где Наташа?
Как выяснилось, последнее звено в нашей цепочке отпало целенаправленно: прихватить из машины пакет с деликатесами. Этот пакет заставил Ларису Никифоровну покраснеть, а нас – несказанно этому удивиться. Суетиться на кухне мы ей не позволили, решительно загалдев, что сыты по горло. Я поймала себя на мысли, что чувствую себя школьницей. Усевшись на диван, даже чинно выпрямилась. Впрочем, Наталья сидела так же.
– Я не видела у вас этой фотографии! Кто это, Лариса Никифоровна? – оживленно спросила Татьяна, разглядывая большую, явно увеличенную фотографию молодой, очень красивой девушки.
Пожилая женщина, убиравшая назад в сервант праздничные чашки, помедлила с ответом. Отвернувшись к полкам, поправила вышитую салфеточку и сказала:
– Это моя дочь, Софья. В молодые годы, естественно. Я повесила его давно, три года назад.
– Три года назад умерла моя мама, – грустно вздохнула Татьяна, и в голове у меня что-то щелкнуло – верный признак пробуждения интуиции.
– Лариса Никифоровна, – окончательно сбил меня с пути рассуждения голос Татьяны, – вы ведь хорошо знали нашу семью.
Лариса Никифоровна медленно повернулась и посмотрела на Татьяну:
– Отчего возникло такое предположение, Таня? У тебя есть повод не доверять близким людям? Если ни бабушка, ни мама об этом тебе ничего не говорили, значит, ее не было. Вам здесь не душно, девочки? – обратилась она к нам.
"«Что-то очень быстро Лариса Никифоровна ушла от вопроса, – мелькнуло у меня подозрение. – Хорошая женщина, но придется идти напролом. Должна же я выяснить правду. Да не осудит она меня за это, даже если окажусь не права в своих предположениях».
Мы покорно встали и поплелись за пожилой учительницей в сад. По дороге она неожиданно присела на лавочку:
– Что-то голова закружилась.