Лань Цзин И зашмыгал носом первый: «И почему подобное вообще существует на свете!!!»
Цзинь Лин впал в ярость: «Этот Сюэ Ян – настоящая шваль! Отребье! Он принял слишком легкую смерть! Будь здесь Фея, я бы приказал ей сожрать его живьем!»
Вэй У Сянь в ужасе затрепетал: будь здесь Фея, то он бы умер от страха, раньше, чем растерзали бы Сюэ Яна.
Юноша, который похвалил внешний вид А-Цин, когда они наблюдали за ней через щелку, в глубокой скорби запричитал: «О, дева А-Цин, о, дева А-Цин!»
Лань Цзин И рыдал громче всех, ведя себя крайне непристойно, но на этот раз никто не напомнил ему о прекращении излишнего шума, потому что у Лань Сы Чжуя глаза тоже были на мокром месте, но Лань Ван Цзи, к счастью, не стал накладывать на него заклятие молчания.
Все согласно закивали головами: «Да, да, конечно!»
За разговорами они добрались до сланцевого знака на перекрестке и вошли в деревню.
Лань Ван Цзи равнодушно ответил: «Ты можешь их остановить».
Вэй У Сянь сказал: «Ладно. Я помогу тебе научить их уму-разуму».
Он подошел к юношам: «Мои глаза меня не обманывают? Вы же все адепты именитых орденов, и ваши родители и старшие наверняка говорили вам, что покойники не получают ритуальных денег! Для чего им вообще деньги? Никто не получит и те, что вы жжете сейчас.
Лань Цзин И замахал на него: «Кыш-кыш! Весь ветер загородил, теперь не разгорится никак. И ты ведь сам не умирал, так откуда ты знаешь, что покойники не получают ритуальных денег?».