Еще один юноша, с лицом, перепачканным слезами и золой, согласился с ним: «Вот именно. Откуда ты знаешь? А что если все-таки получают?»
Вэй У Сянь пробормотал: «Откуда я знаю?»
Он-то уж точно знал!
За все десять с лишним лет, что Вэй У Сянь был мертв, он не получил ни крупицы бумаги!
Лань Цзин И вонзил еще один кинжал в его сердце: «А если ты и не получал денег, то, скорее всего, потому что никто не жег их для тебя».
Вэй У Сянь сам себе задал молчаливый вопрос: «Как же так? Неужели я действительно потерпел крах по всем фронтам? Неужели на всем белом свете не нашлось ни единого человека, который захотел бы сжечь для меня ритуальные деньги? И неужели я ничего не получал лишь потому, что жечь их было некому?»"
"Чем больше он размышлял, тем сильнее отказывался в это верить.
Лань Ван Цзи мельком взглянул на него, а затем опустил голову, стряхнув с манжеты частички пепла, и спокойно уставился вдаль, не говоря в ответ ни слова.
Вэй У Сянь, смотря на его невозмутимое лицо, подумал: «Да неужели?!»
Неужели он и впрямь ничего не жег?!
Внезапно к ним подошел крестьянин с луком за спиной. Выглядел он весьма раздраженно: «Чего вы тут развели? И как раз у моей двери! Из-за вас мне теперь век не видать благополучия!»
Вэй У Сянь заметил: «Ну теперь держитесь».
Юноши впервые занимались подобным, поэтому не могли знать, что жечь ритуальные деньги перед чьим-либо домом – дурная примета.
Крестьянин забранился в ответ: «Ты, паршивец, думай, что говоришь. Наша семья владеет этой землей вот уже три поколения. Чей же еще это может быть дом?!»
Цзинь Лину весьма не понравилась манера его речи, и он едва не вскочил на ноги: «Да как ты смеешь разговаривать с нами в таком тоне?!»
Вэй У Сянь надавил ему на голову и удержал на месте.
Крестьян удивился: «Другого охотника? Какого еще другого охотника?»
Он показал три пальца: «Этот дом передается по наследству вот уже три поколения.