— Доброе утро, — сказал голос Гуляева.
— Доброе утро, — ответил Красков, и женщина что-то выбормотала неслышно.
— Владимир Гуляев, судя по удостоверению, — сказал Красков. — Скажите, Володя, вы из какой семьи?
— Отец — учитель гимназии, — сказал ровный голос Гуляева. — Что еще вас интересует?
— Меня вот что интересует, — в тон ему ответил Красков, — вы с красными по идейным соображениям?
— Как вам сказать... — сказал голос Гуляева, и Клешков похолодел от самого тона его слов, — Пожалуй, я объясню.
Была пауза. Клешков почувствовал, как слезы душат его.
— Вы читали Бердяева? — спросил Гуляев за стенкой.
— Кое-что, — сдержанно ответил голос Краскова.
— Помните, он говорит о вечно женственном в русской натуре, об отсутствии в ней мужества?
— Да, это в его последней книге, забыл, как она называется...
— «Судьба России», — сказал Гуляев."
"— Да-да! — возбужденно прокричал Красков. — Именно «Судьба России»!
— Ну вот, — говорил голос Гуляева, — а мне кажется, что большевики как раз и способны сделать из нас мужественный народ со своей мессианской задачей в нынешнем мире.
— Вот как? — сказал Красков. — А не сделают ли они из нас просто монархию наоборот? Но дело не в этом. Володя, вы делали обыск у Калитина?
— У часовщика? — спросил Гуляев.
— Да, — подтвердил Красков, — у часовщика.
— Делал, — сказал Гуляев после молчания.
— А какие вы книги у него нашли? — нетерпеливо спросил голос женщины.
Гуляев молчал.
— Нас, собственно, интересует даже не какие книги, а где они сейчас? — спросил Красков и, подождав, добавил: — Володя, не упорствуйте, я не хочу превращать вас в рагу, как этих.
Гуляев молчал.
— Вывести! — крикнул Красков. — Полчаса на размышление, — добавил он.
Клешкова тоже подняли и, развязав ноги, повели в амбар.
Войдя, Клешков увидел Гуляева со связанными руками, приткнувшегося спиной к стене амбара. Не говоря ни слова, он прошел мимо и лег на землю.
— Били? — спросил Гуляев.
Клешков даже не посмотрел в его сторону.
— Саш, ты что? — спросил обиженный голос Гуляева. — Ты почему не отвечаешь?
— Ты кто? — спросил Клешков, съезжая по стене амбара и садясь. — Только не крути мне мозги: ты с нами или с ними?
— А-га, — сказал Гуляев, — значит, об этом все еще надо спрашивать?
Клешков вспомнил вдруг, как после броска бомбы первым вскочившим и побежавшим к дому был Гуляев, потом вспомнил, как они втроем брали Краскова, и устыдился.