«Un vieux sot!»
[428], проговорил он зло себе под нос, с трудом сдерживаясь, чтобы самому не взять ружье и не убрать этого безумного стрелка, так заметного на фоне оконного проема.
И в доме замерли после отхода неприятеля, что быстрым шагом догоняли кирасиров, не желая идти по этим землях в одиночку до Гжатска, куда уже вскоре прибудет проездом Наполеон. Замерли до самого вечера, когда посланный в сторожку лесника Денис не привел молчаливых перепуганных барышень и мадам Элизу. Только Анна выглядела спокойной и усталой, ушла проведать отца, не желая говорить ни с кем.
Анна вдруг остановилась, обогнув угол дома, заметив у крыльца лошадей, которых обтирали после долгой скачки солдаты. Она замерла, чувствуя, как сердце прыгнуло в груди от испуга. Неужто снова французы пришли в Милорадово? Но вот один из них что-то сказал другому, и она разобрала русскую речь.
— Анна Михайловна! Барышня! — позвал ее с крыльца Иван Фомич, махая ей рукой, мол, скорее идите сюда. И она направилась быстрым шагом к дому, подобрав мокрый подол пальто, на ходу кивнув с улыбкой поклонившимся ей солдатам. — Где вы гуляли, барышня? Я и в кухне, и в покоях ваших… и в парк бегали за вами… Вас разыскивают битый час, уж поболе далее!
— Я подле дома была, — коротко ответила она, расстегивая пальто, чтобы передать ему в передней, оставить для просушки.
— Ну, так я о чем вам хочу толковать-то, — Иван Фомич даже тронул ее за рукав платья, придерживая, чтобы она не пошла вверх по лестнице, куда направилась переменить обувь. — Андрей Павлович, барышня…, - и Анна окаменела, ступив на первую ступеньку.
Как же она не почувствовала? Почему сердце не встрепенулось в груди при виде светлых мундиров солдат, что ходили за лошадьми у подъезда? Анна попыталась выровнять дыхание, успокоить сердце, что пустилось в какую-то бешеную пляску при словах старого дворецкого.