Наверное потому, что в нем с самого начала чувствовался самцовый интерес. Борис подсознательно улавливал, что тот норовит заступить границы. Ни хрена! Это была его территория.
Наконец врач Гудкова закончила опрос и пригласила:
— Давайте перейдем в смотровую. Прошу сюда, на кушетку.
И вот тут.
Этот тип развалился на кушетке с вальяжной улыбкой.
— Доктор, свой член я могу доверить только вам.
Вытащил свое хозяйство и выдал, разглядывая ее:
— Кстати, Елена Леонидовна, что вы делаете сегодня вечером. Поужинаем вместе?
Бл****!!! Степанов понял, что на этом ВСЕ.
Резко двинулся туда и с волчьей улыбкой проговорил:
— Елена Леонидовна сегодня вечером занята. Она ужинает со мной.
Глава 5
Лена слегка остолбенела. Ну ничего себе заявочка!
А ВИП-пациент, развалившийся было на кушетке, присел ровнее и захлопал глазами. И неудивительно. Вид у проверяющего эксперта Степанова сейчас был грозный, как у рассерженного медведя, а взгляд выражал нечто типа: «Кто ссал в мои тапки?». В смысле: «Кто спал в моей постели?» или что-то вроде того.
От неожиданности Лена просто промолчала.
Конечно, вся ситуация выглядела ужасно непрофессионально. И хорошо, что в смотровой зоне не пишут камеры, а то бы ей не отмыться.
И тем не менее вмешательство показалось ей оправданным. Ибо нефиг, придя к венерологу с подозрением на «букет», строить из себя мачо и пытаться помидоры подкатывать. Вы здесь, батенька, больной на приеме у врача. Лена в принципе не любила, когда пациенты путали берега и начинали клеиться, сразу все пресекала.
Впрочем, господин Степанов Борис Геннадьевич тоже изрядный хам. И кстати, ему тоже провериться на ИППП не помешало бы! Ох… И ей тоже.
Вот сейчас Лена чуть не закатила глаза.
Но она же ни с кем, кроме него? Первый раз после развода, а до того у нее ничего, нигде, никак. А он ведь тоже должен быть чистым? Все-таки орган проверяющий. И тут ее залило холодом, она пыталась вспомнить, натягивал ли он на свой орган презерватив? И, как назло, вспомнить не могла.
Все это пронеслось в голове мгновенно.
Мужчины продолжали смотреть друг на друга, и в конце концов публичный товарищ выдавил подобие улыбки и неуверенно проговорил:
— Кхмм, конечно.