Борис выдохнул про себя и спросил, чувствуя, что его начинает распирать от эмоций:
— Елена Леонидовна, поужинаете со мной?
Она молчала и как-то неуверенно смотрела на него.
* * *Лена просто растерялась и не знала, что сказать.
Ведь он эксперт, которого вызвали сюда разбираться по жалобе Куманцова. По-хорошему, от него сейчас во многом зависит, останется ли она работать в этой клинике. И он тот мужчина, с которым она вчера клубе переспала.
Но. Он только что помог ей отмазаться от того диванного мачо, явившегося сюда с грязным хвостом.
И еще. Сейчас Степанов казался ей таким опасно красивым, что она засмотрелась на него просто.
А он воспринял ее молчание по-своему.
Шагнул ближе и хрипло произнес:
— Вы ведь тогда не отказались. И я решил, что… Чееерт.
Это самое «тогда» и его низкий голос… Ей сразу пришло на ум ТО, вчерашнее.
Мужчина вдруг напрягся, странно дернул шеей и скользнул по ней жестким взглядом. Похоже, подумал о том же. Лена тут же пробормотала:
— Да, пожалуй. Поужинаем. Д-давайте.
Секунду, наверное, ничего не происходило, потом он проговорил:
— Давайте.
Фухххх…
Вот это был жар. Ее теперь потряхивало, хотелось свести бедра, но больше всего хотелось, чтобы он не догадался, о чем она думает.
Но сейчас надо было сдать в круглосуточную лабораторию анализы того недомачо.
— Я не стану сейчас убирать в процедурной, — зачем-то пояснила она. — Завтра рано придет санитарка и уберет все. А еще надо на ресепшен оставить образцы и предупредить, чтобы лаборатория обработала к утру.
— Угу, — кивнул мужчина, окинув ее горящим взглядом. — Дайте мне, я отнесу на ресепшен и предупрежу.
Это было хорошее решение. Потому что Лену волновал этот вопрос. Ведь если увидят, что она выходит с мужчиной, да еще так поздно, про нее опять пойдут такие слухи, что мама не горюй.
— Хорошо, — Лена внезапно почувствовала желание улыбнуться.
Кажется, зря. Потому что мужик слегка завис. Потом прокашлялся и отвернулся. Пользуясь случаем, она сбегала в процедурную и принесла контейнеры, пока он не передумал.
— Вот, — выложила на стол.
Он все это сгреб с мрачной физиономией, сказал:
— Жду вас на улице.
И вышел.