Я не могу насытиться её присутствием в своей голове, её телом в своих руках сейчас и даже не могу представить, что будет, когда я заявляю на неё свои права физически.
— Полина? — спрашиваю я, когда она безмолвно хныкает. Её разговор о пряниках уходит на второй план. Она тяжело дышит, словно ей не хватает воздуха, а моя крепкая хватка на её теле вовсе не помогает, а даже наоборот. Она настолько красная, что я дотрагиваюсь большим пальцем до её щеки, она просто горит. — Всё хорошо, малыш?
— Нет, — тихо отвечает она, продолжая хвататься за мои бицепсы через ткань рубашки.
Пальцами я прохожу по её позвоночнику, видя, как она нервно ёрзает на моём рабочем столе. Блять, это зрелище просто выворачивает меня наизнанку, заставляя член затверденеть в штанах.
Чёрт, это просто невыносимо. Я не могу трахнуть кого-то другого, потому что Полина — всё, о чём я могу думать. И я не могу сделать это с ней сейчас, с семнадцатилетней девочкой.
— Что произошло только что, — это должно быть вопросом, но звучит как требование — требование сказать мне.
— Я не могу сказать, — она поднимает на меня глаза и это, блять, лишнее, потому что её искушающий, вялый, бессильный взгляд просто сводит меня с ума, заставляя подбородок дрожать от тика.
— Скажи мне, малыш. Скажи мне это.
— Ты знаешь. Ты понимаешь.
— Я знаю.
Вдыхая сладкий аромат её тела, будто она только-только приняла душ с клубничным гелем для душа, я наклоняюсь к ней ещё ближе. На её лбу испарина, она не может смотреть на меня дольше, чем несколько секунд.
— Полина, — твёрдо повторяю я и она чуть ли не подпрыгивает на месте от резкости моего тона.
— По-моему, я… Да, я только что кончила, Стас.
Эти нескольких слов затуманивают остаток моего разума. Блять, да, я сделал это, я довёл её, просто сказав, что она моя.
Моя ладонь ложится сзади, на её шею, я притягиваю её к себе, жадно, ненасытно целуя. Она не успевает за моим темпом, потому что её признание превратило меня в дикого зверя. Мне стоит опомниться, но только после того, как я насыщусь этими губами.
— Ты сделала это, моя девочка.