Пытался отползти, истошно визжа – он не был человеком в этот момент, а сплошным комком животного страха, даже не ощутил, что не управляет своим кишечником, распространяя по кабине мерзкую вонь. Сейчас будет вспышка, взрыв, и небытие! А эти, из экипажа, что смотрят – мерзавцы и трусы, моя жизнь куда дороже, чем все ваши вместе взятые! В гестапо после будете доказывать, что вы не изменники и не заговорщики! Приказываю немедленно схватить этого, отобрать гранату! Иначе – ваши семьи в концлагерь! И где тут парашюты?
Никто даже не пошевелился в ответ на его визг.
– Кажется, мы летим к русским, – сказал обер-фельдфебель. – Только бы нас не сбили при посадке. Надеюсь, этот иван знает, что делает.
– Идиоты! Трусы! Предатели! – заорал Хартман, осмелев от того, что непосредственной опасности нет. – Вас трое, все с оружием. Почему никто не стрелял?
Фельдфебель поискал по полу кабины, поднял и показал кольцо.
"– Это ты видел, герр майор? Он бы разжал руку, и все, мы покойники. А я еще хочу вернуться в Штеттин, к своей Эльзе.
– В кабину! – скомандовал Хартман. – Скрутить его! Нас четверо, он один! И пилоты помогут. Должен же русский понимать, что сам тоже… Любой благоразумный человек…
– Это мы благоразумные, – сказал фельдфебель, – а он русский. Я с ними еще с той войны знаком. Бывают среди них такие, сумасшедшие. Взорвется, не задумываясь, лишь бы нас всех тоже.
Бортмеханик закивал головой. Ни он, ни стрелок с бомбардировщика совершенно не желали лезть в драку. Смирившись с тем, что летят сейчас прямо в русский плен.
– Трусы! – крикнул Хартман. – Именем фюрера, приказываю!
– Видно, у тебя храбрости полные штаны, майор, – без всякого почтения усмехнулся фельдфебель. – Запашок заметен!
– Как разговариваешь со старшим по званию? – Хартман схватился за кобуру. И замер, увидев наставленный на себя парабеллум.
– Не дури, майор, – сказал фельдфебель, – нам жить охота, так что не делай нам проблем. А то ведь можешь сам за борт вылететь! Фридрих, возьми у него ствол! И без глупостей, майор, а то русский там решит, что мы собрались воевать, и разожмет руку.
Бортмеханик взял у Хартмана вальтер, вернулся на место. Гидросамолет летел на север, прямо над головой ревели моторы.
– Парашюты, – сказал Хартман, – предлагаю всем прыгать. Под нами пока еще немецкие воды.