Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Потому что Хартману пришлось сказать все про свою летную карьеру, боевой счет и даже про «безумного ефрейтора» по московскому радио, в передаче на Германию на немецком языке! Но отказаться было никак нельзя – потому что русские пригрозили, что выдадут бедного Эриха англичанам, а этих злопамятных британцев, оказывается, очень интересует, кто увлекался расстрелом спасающихся на парашютах английских пилотов над Атлантикой осенью сорок третьего! Или итальянцам – что они сделают с проклятым церковью, за своего папу, страшно представить, вполне могут вспомнить и про аутодафе! Так что надеюсь, что моя Урсула, любимая Уш, достаточно благоразумна, чтобы понять – лучше отсидеть в Дахау пару месяцев, чем стать вдовой.

Если она меня любит, конечно. А может быть, даже не два месяца – как скоро русские возьмут Берлин?[81]

Лазарев Михаил Петрович. Подводная лодка К-25, 19 марта 1944 года

Советская атомарина в зарубежном порту – не бывало такого никогда!

Впрочем, Специю назвать таковой сейчас сложно. Не знаю, как будет после войны – но пока это официально, территория Генуэзской военно-морской базы ЧФ СССР (напомню, что «военно-морская база» в данном случае не военный порт, а внутрифлотский аналог военного округа).

И катера, что нас встретили и сопроводили на места стоянки, были не итальянцы, а наши «охотники», под советским военно-морским флагом. Уставной порядок обеспечивался, никаких недоразумений не возникло."

"Для «Воронежа» отвели место в искусственной бухте – правильная прямоугольная форма, стенки в бетоне, размеры и глубина – хоть линкор ставь.

После я узнал, что это и предполагалось, ковш для кораблей типа «Венето» – но таковых у итальянцев осталось лишь два, и оба не в строю. Зато скрыто от посторонних глаз, что немаловажно – может быть, итальянцы и союзники, но лучше им наших военных секретов не знать. И стемнело уже, а мы без огней заходили. На берегу, правда, целая толпа сбежалась – что за комитет по встрече?

Оказалось, наши! Родной, североморский спецназ, с которым мы начинали – только главный у них сейчас Смоленцев, он же Брюс.

Большаков и Гаврилов большими людьми стали, один в Москве сидит, второй здесь, в Италии, в штабе Четвертого Украинского фронта. Пришвартовались нормально – и при первой возможности спешу пообщаться: хочется сведения о местной обстановке получить. Все ж в Полярном, не говоря уже о Северодвинске, мы своими стали, и нас знают, и нам все знакомо – а тут как?

– Семнадцатый год из нашего кино.