– Прыгай, – сказал фельдфебель, – и сдохни. У нас индивидуальных лодок нет – есть шлюпка в хвосте, одна на всех, ее лишь на воде спустить можно. А в одном жилете плавать холодно, не больше часа проживешь. Да успокойся, майор, – ты же не СС, тебя не расстреляют. А нас тем более – мы спасатели, никого не бомбили, и уж тем более не зверствовали. Кончилась для нас война – и слава богу, живыми останемся!
Хартман вдруг подумал, что все не так плохо.
Что в этот день ему повезло спастись от смерти и в четвертый раз, Хартман узнал уже на допросе.
– И будьте довольны, что вас приняли наши. А вот если бы вы попали к итальянцам… Они ваших в плен не берут, после того, что вы устроили в Риме.
Четыреста три сбитых, числящихся за мной? Это всего лишь пропаганда! Вы легко можете проверить по моей летной книжке, где записаны все мои «победы», сравнив с данными по своим потерям – без всякого сомнения, вы увидите, что в тот день и в том месте у вас не было сбито ни одного! Я всего лишь хотел почестей, славы, наград, чинов – как любой солдат во все времена! Я никогда не разделял нацистских убеждений и служил лишь Германии, а не сумасшедшему ефрейтору, вообразившему себя великим вождем! Меня сделали «величайшим асом всех времен и народов» исключительно ради поднятия духа люфтваффе! Да, господин следователь, это так! Простите, что вы сказали – кто такой Козьма Крючков?
Бедная Урсула и бедная мать! Их арестуют и бросят в концлагерь.