Ну, рассказывай!
– Там яма есть, – уже с исследовательским жаром заговорил Шурка, – где раньше мужики кремень копали… Думаю, точно контрабандисты новый тоннель роют. Только глина летит! Место подходящее: заросли терна там непролазные, от дороги далеко и стена рядом… Машину оставил, сам тихонько, через кусты, ползком, подкрался… А это – существо, которое мутантом называют! В полной своей натуре! В самом деле горбатый, и три глаза… Рожа мерзкая, но вроде человеческая. Только бегает вокруг костра, как зверь – на четырех, когтями землю рвет и рычит… И прыгает страстно, как Тамара Шалвовна вокруг шеста! Только он не голый, а в шкурах…
Вовченко передернуло от воспоминаний, и в тот час заклинило речь, но целый глаз мечтательно загорелся, выдавая дикое смешение чувств.
– Забудь про нее, Александр, – тоном гипнотизера проговорила Оксана. – Забудь и более не вспоминай. Она недостойна твоего внимания… Ты про мутанта рассказывай.
– Ну да, про него и говорю! – опомнился Вовченко. – Побегал, попрыгал и рухнул замертво.
– Какой лук? Репчатый, что ли?
– Да нет, из которого стреляют…
– И что?
– Заворчал и пустил стрелу.
– Куда?
– В стену! А она ведь из немецкого железобетона, так стрела даже не воткнулась. Отскочила и в траву упала…
– Зачем он в стену стрелял?
– Не знаю, может, тренировался…
– А дальше что?
Разговор о мутанте оказывал терапевтическое воздействие – Шурка заметно успокаивался и про Тамару забывал.
– Видно, мутант сильно расстроился, – сочувственно произнес он. – Лук бросил, сел у костра, голову обхватил и завыл, как волк… Я сначала уйти хотел, мало ли, вскочит и схватит. Потом вспомнил – он же только на женщин нападает… Думаю, может, удастся в контакт вступить. Из чистого научного любопытства! Никто же не вступал, все от него шарахаются. На вид вроде и не агрессивный… Тамара Шалвовна тоже на вид была…
Он осекся, видимо усилием воли подавляя память о пережитом, и Оксана помогла ему:
– Что-нибудь необычное заметил?
– Он весь необычный! – почти с восторгом воскликнул Вовченко.
Оксана взглянула в единственный глаз несчастного естествоиспытателя – другой уже заплыл и запечатался так плотно, будто его там никогда и не было.