Вокруг соска остался четкий отпечаток зубов Натэниела. Кровь появилась в нескольких местах, но весь ореол побагровел. Чертовский будет синяк, если мое тело его сразу не залечит.
Жан-Клод провел пальцем по верху укуса, и я вздрогнула.
— Почему эти штуки никогда не болят, когда их ставят?
— В твоем вопросе заключен ответ, ma petite.
Странно, но я его поняла.
— Это почти точное повторение того, что я сделала с его спиной.
— Натэниел, я думаю, старается быть осторожным.
— То есть?
— Он не сделал тебе ничего такого, что ты сперва ему не сделала.
— Я думала, что их обоих повели ardeur и Белль Морт.
— В первый раз, когда ты ощущаешь призыв ее силы, она пьянит. Но тот факт, что Джейсон сделал нечто, чего ты не позволила бы, а Натэниел нет, значит, что Натэниел лучше собой владеет, чем Джейсон.
— Я бы решила, что все наоборот.
— Я знаю, — сказал он, и то, как это было сказано, заставило меня на него посмотреть.
— И что ты имеешь в виду?"
"— То, ma petite, что ты, быть может, знаешь желания сердца Натэниела, но я не думаю, что ты знаешь его самого.
— Он сам себя не знает.
— Отчасти это верно, но я думаю, что он тебя еще удивит.
— Ты опять что-то от меня скрываешь?
— Насчет Натэниела — нет.
Я вздохнула:
— Ты знаешь, в другое время я бы заставила тебя объяснить этот загадочный комментарий, но черт меня побери, сейчас мне нужно какое-то утешение от кого-то, и я думаю, это ты.
Он приподнял брови.
— Когда ты просишь в такой лестной манере, как я могу отказать?
— Не надо, Жан-Клод, просто обними меня.
Он притянул меня к себе, и я повернулась так, чтобы укус не болел, то есть чтобы не болел сильнее, чем уже болел. Он превратился в пульсирующую боль, острую при прикосновении. Действительно больно, но отчасти я была довольна. Это было свидетельство того, что мы сделали, болезненный сувенир в память того, что было приятно. Если мои моральные устои не позволяли воспринимать это отдельно, я могла восхищаться целым.
— И почему мне приятно, что Натэниел меня пометил? — спросила я тихо, потому что на сто процентов была уверена в отсутствии у Жан-Клода ревности по этому поводу.
Он погладил меня по волосам, обнимая одной рукой.
— Я вижу много причин. — Его голос отдавался у него в груди, к которой я прижалась ухом, и смешивался со стуком сердца.
— Мне хватит одной, которая будет для меня иметь смысл.
— Иметь смысл для тебя.Тогда это другой вопрос.
Я обняла его за талию, притянула:
— Без игр, мы же договорились. Просто скажи.