— Кажется, вам это не нравится, — сказала я.
Он посмотрел на меня хмуро, застегивая рубашку.
— Вы когда-то были человеком, миз Блейк, а я никогда. Я родился царем лебедей. Меня с пеленок воспитывали для трона. Вы себе представить не можете, как это было. Я настоял, чтобы меня отпустили в колледж, дали получить диплом, но у меня нет шансов им воспользоваться, потому что переезды в заботе о других лебедях отнимают все мое время.
Я оставалась в кольце тела Мики, но напряжение уходило.
— Первую душу в своей жизни я увидела, когда мне было десять, а первого призрака еще раньше, Риис.
— Вы говорите об этом с горечью.
— Еще бы, — кивнула я.
— Вы оба должны принять себя такими, как вы есть, или будете очень несчастны, — заметил Рафаэль. Мы оба посмотрели на него — вряд ли дружелюбно.
— Ты мне дай пару недель привыкнуть к тому, что я кошка.
— Я говорю не о том, что ты стала настоящей Нимир-Ра, Анита.
— Мне не нужны уроки философии, Рафаэль.
— Мне кажется, очень нужны, но я не стану развивать тему, раз она для тебя так болезненна.
— А со мной даже и не пытайтесь, — сказал Риис. — Всю мою жизнь я слушаю проповеди на тему о том, что я благословен, а не проклят.
Рафаэль пожал плечами и снова повернулся ко мне.
— Давайте сменим тему, потому что до лупанария ехать всего несколько минут, а я видел, как зверь Мики — его энергия — прошла сквозь тебя, и ты откликнулась.
— Ты видел? — спросила я.
Он кивнул:
— У него энергия синяя-синяя, а у тебя багрово-красная, и они смешались.
— И что получилось? Пурпур?
Мика прижал меня чуть сильнее — предупреждение, что не стоит задираться, но Рафаэль высказался прямо:
— Не надо шуточек, Анита.
— Он — мой Нимир-Радж, — напомнила я.
— Ты не понимаешь, Анита. Мика говорит, что думал, будто родинка в виде твоего зверя бывает только в легендах. Точно так же и я до сих пор считал, что разговоры о совершенных парах тоже легенда. Романтика, вроде суженого или суженой. — И без того серьезное лицо Рафаэля стало совсем мрачным.