— Как говорят эти легенды, какая-то связь ощущается с первой встречи, но лишь после первого секса зверь одного может проходить сквозь тело другого. Только физическая близость создает такую степень метафизической.
Я отвела взгляд от этих твердых и вопрошающих глаз, но заставила себя снова в них посмотреть.
— Так что ты спрашиваешь, Рафаэль?
— Даже не спрашиваю, а сообщаю. Сообщаю, что знаю о том, что у вас был с Микой секс, и что Ричард, хотя и бросил тебя и публично объявил, что вы более не пара, будет от этого не в восторге.
Сильная недооценка. Я отодвинулась от Мики, и он отпустил меня, не попытавшись продлить прикосновение. Еще несколько очков в его пользу.
— Ричард бросил меня, Рафаэль, а не я его. У него нет права злиться на то, что я делаю.
— Если он ее бросил, — согласился Риис, — то она имеет право делать, что хочет. Ульфрик может винить только себя.
— Логически вы правы, но когда мужчина, увидев любовь своей жизни в чужих объятиях, руководствовался логикой?
Горечь в голосе Рафаэля заставила меня всмотреться в его лицо.
— Он Ульфрик, а я Нимир-Ра. Это не дает ему на меня прав."
"— Сегодня и без того будет опасно, Анита. Не надо еще и сердить Ричарда.
— Я не хочу ухудшать положение вещей. Видит Бог, и без того оно не сладко.
— Ты злишься, что он тебя бросил, — сказал Рафаэль.
Я уже открыла рот, чтобы сказать «нет», но поняла, что он, быть может, и прав.
— Может быть.
— И ты хочешь сделать ему больно в ответ.
Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но остановилась подумать — по-настоящему подумать, что же я чувствую.
— Да, я уязвлена и отчасти, наверное, хочу наказать за это Ричарда, но не просто за то, что он меня выставил. Еще и за бардак, который он устроил в стае. Он подверг опасности тех, кто мне не безразличен, а сделал он это из-за своей бойскаутской дури, которая даже среди людей не работает, не говоря уже о шайке вервольфов.
— Звучит так, будто ты его бросила бы, если бы он тебя не опередил.
— Я вернулась, чтобы помочь. Чтобы посмотреть, не можем ли мы как-то во всем разобраться. Но ему надо бросить свой дурацкий моральный кодекс, от которого добра ни ему, ни окружающим.
— Бросить свой моральный кодекс для него значит отказаться от самого себя.
— Знаю, — кивнула я. Все это, сказанное вслух, выглядело еще хуже.