Наследник для оборотня (СИ)

Она сжимает меня так же туго, как и несколько секунд назад. Каждая вена в моем теле напряжена и пульсирует до предела. Киваю головой на острый осколок горлышка, до сих пор зажатый в ее ладони. — Можешь вогнать мне в глотку. Но я все равно сделаю это.

Наверное, мы оба не ожидаем того, что я делаю, произнося это. Тело действует само, ведомое инстинктом взять свою самку. Я четко чувствую тот момент, когда рву тонкую преграду, отделяющую меня от того, что стало нужнее, чем воздух, пища и еда. Марина кричит так громко, что на какие-то секунды ее крик — единственное, что я слышу.

Я разрываю ее и растягиваю. Член сплавляется с горячими стенками ее влагалища. Кровь порванной плоти, горячая и густая, омывает ствол, делая проникновение легче и жарче. Я вбиваюсь в нее одним броском, от которого, кажется, зависит жизнь.

По щекам Марины текут слезы, она часто дышит и всхлипывает наполовину со стонами. Но каждая секунда внутри нее слишком бесценна, чтобы я останавливался."

"Там, где мы соединены, становится так горячо, что я больше не могу сдерживаться.

С трудом и хрипом начинаю двигаться внутри, ощущая, как ее тело продолжает сопротивляться. Даже сейчас она не хочет подстраиваться и растягиваться под меня. Все так же сжимает, мешая проникнуть глубже. Но это не останавливает. Наоборот, в этом какое-то острое, болезненно-прекрасное наслаждение, от которого я ни черта не соображаю.

С хлюпаньем и шлепками, я начинаю долбиться в Марину. В ней нереально. Как будто я умер и оказался где-то между адом и раем.

В том месте, где они соприкасаются и проникают друг в друга. С одной стороны — наслаждение, равного которому по силе нет. С другой — вечные муки и боль, которая сводит с ума. Я в этом пограничном состоянии и не осознаю ничего, что происходит вокруг. Мое тело настроено на стоны Марины. И хоть я понимаю, что это стоны боли, но обманывать себя по-прежнему легко. Я запросто воображаю, что ей нравится. Что кровь, запах которой растекается по воздуху, на самом деле — шелковистая смазка, которая помогает двигаться быстрее, в том сумасшедшем темпе, который мне сейчас необходим.

Тело Марины блестит от испарины, и я наклоняюсь, чтобы лизнуть несколько капелек, замерших между напряженными ключицами.

Я долблюсь в нее отчаянно и грубо. Не обращая внимания ни на ее боль, ни на свою. Трение становится такой силы, что кажется, будто с меня сдирают кожу. Вопреки мои попыткам, она сжимает меня все крепче. Влагалище сокращается вокруг члена, затрудняя проникновение.