Наследник для оборотня (СИ)

На моем месте сейчас пустое пятно, и одному богу известно, что творится в ее голове.

Мне никогда не проникнуть в ее разум. Не разгадать, как она мыслит. Пальцы дрожат, когда я касаюсь ее горла, но она никак не реагирует. Даже не моргает. Замерла в пугающей неподвижности, погрузившись в себя. Я очерчиваю ее губы, припухшие и мягкие. Опускаюсь ниже, проходясь по дуге ребра под грудью.

Неожиданно она моргает и впивается в меня ядовитой бирюзой.

В ее глазах столько ненависти, что я тону в ней. Даже прикасаться к Марине становится больно.

Отдергиваю руку, понимая, что больше не могу. Не могу выносить это. Рядом с ней сила воли летит к чертям. У меня не получается сдерживаться, и это… Это толкает меня от одной ошибки к другой. Пора признать, что я не знаю, как с ней правильно. Но и терпеть мочи больше нет.

Я сделал то, чего хотел избежать больше всего на свете. Поступил с ней так же, как отец с матерью. И… ни капли не жалею об этом. Вот, что самое хреновое во всем произошедшем."

"Я наконец сделал ее своей.

Заклеймил. Кончил, наполнив своей спермой, смешав наши запахи. Теперь она часть меня, как и я — часть ее. Это значит, что мы неразрывно связаны до смерти и даже после нее.

Марина пронзает меня взглядом и равнодушным спокойным голосом неожиданно спрашивает:

— Все?

Как ей удается? Как ей, вашу мать, это удается?! Одно слово, и я уже с головой погружен в ярость. Разодрал бы ее на части, на куски! Как можно одновременно любить ее, сходить с ума, и ненавидеть до обжигающей злости? Ненавидеть то, что она настолько совершенная.

Идеальная. Созданная для меня, но не желающая мне принадлежать. Как такое возможно? Почему судьба посмеялась надо мной? За что?! За что-о-о?!

Все тело горит от ран, которые она мне нанесла. Но, наверное, и ей не лучше. И все-таки я не желаю так просто отпускать ее.

Пусть еще полежит здесь. Подо мной. Пусть помучается, как мучаюсь я. Пусть испытает хоть десятую часть того, что испытываю я.

Рубашка пропиталась потом и кровью, сковывая движения. И наверное, я разорвал бы ее.

Но тогда она увидит, что я тоже уязвим. А этого она видеть не должна. Никогда.

— Нет. — Стоит мне сказать, и в ее глазах вспыхивает бледный огонек. — Я только начал тобой пользоваться.

О, да… Она совсем не равнодушна. В глазах начинает разгораться злость, и даже это в ней меня возбуждает.

Наверное, это очередная ошибка. Наверное, мне следует сдержаться. Наверное, мне нужно извиниться, сказать, что сожалею и что не должен был так поступать.