— Может, я тоже хотела прийти. Может, я наблюдала, как ты расслабляешься полуголым у бассейна.
— Кто-то здесь сталкер.
— Заткнись. Это ты сталкер. Ронан, и Коул сказали мне, что ты следишь за мной.
— Стукачи.
— Просто признай это.
— У меня есть идея получше.
Я хмурю брови.
— Что?
— Ты знала, что все это время, пока ты находилась в таком виде, ты мучила меня, Грин?
Мои щеки краснеют, но я не пытаюсь пошевелиться, хотя и не могу.
— Или ты делаешь это нарочно?
— Нет.
— Убери это одеяло.
— З-зачем?
— Помнишь, что я сказал тебе в тот раз? Когда я приказываю, ты.
У меня перехватывает дыхание, и требуется несколько секунд, чтобы выровнять его, прежде чем я медленно снимаю с себя одеяло. Оно скользит по моим твердым соскам, создавая мучительное трение.
— Теперь положи обе руки мне на плечи и приподнимись.
То, как он мне приказывает, переводит меня в режим повышенной готовности. Это желание такое глубокое, что я едва могу сдерживать его внутри тела.
Я хочу кричать об этом с крыш и звездам.
Несмотря на то, что мое тело дрожит, я делаю, как сказано, сжимаю его плечо и приподнимаюсь.
Он гладит свой член, и когда я на мгновение замираю от этого движения, я игнорирую свои дрожащие конечности.
— А теперь опустись.
— Ксан...
— Сделай. Это."
"Его не подлежащий обсуждению тон побуждает меня к действию, и я медленно, слишком медленно опускаюсь на его твердый член.
Мы стонем в унисон, когда его член растягивает меня. Мои бедра дрожат, чем больше я его вбираю в себя.
— Ты так чертовски хорошо ощущаешься.
Я останавливаюсь, тяжело дыша, пытаясь принять его.
— Опустись до конца, Грин.
— Но ты большой.
— Ты сказала, что тебе нравится, когда тебе причиняют боль.
Я покусываю нижнюю губу.
— Да.
— Но тебе больше нравится, когда я это делаю?
Мои глаза расширяются. Как он может читать меня так быстро?
Хотя мне и не нужно ничего говорить. Он хватает меня за бедра и одним безжалостным движением входит во всю длину. Его яйца с силой ударяются о мою задницу.
В отличие от предыдущего, мне не нужно говорить ему, чтобы он двигался. Он входит в меня с настойчивостью отчаявшегося человека.
У кого ничего нет ни до, и ничего после.
Чем сильнее он погружается в меня, тем крепче я прижимаюсь к нему.
Мне больно, но это последняя мысль, которая сейчас у меня в голове.
Ксандер не единственный, кто в отчаянии. Я тоже.