Это что-то особенное, ее улыбка. В этом зеленом взгляде все еще видна боль, так много скрытой боли, что я знаю, что она не исцелится волшебным образом, но она все еще борется. Она все еще хочет улыбаться и быть нормальной. Она все еще отдает все свое сердце и втайне верит в магию, и, вероятно, именно поэтому она испытывает такую боль.
Эта боль теперь станет моей, как и все остальное в ней.
Я остаюсь, как гребаный идиот, еще долго после того, как она исчезает внутри.
После того, как я трахнул ее сегодня утром в душе, у меня был идеальный план провести день у нее между ног.
Поэтому я придумал план Б — целовать все ее тело, поклоняться ее рту, а затем перейти к ее киске.
Однако этот план может подождать до тех пор, пока она не получит то, в чем она нуждается после выписки из больницы — выйти на улицу, быть там и верить в уверенность, которую она медленно обретает, даже не осознавая этого.
Вот почему я предложил свидание.
Вот почему она вернулась домой — переодеться и забрать Кириана."
"Я захожу внутрь и наливаю себе чашку кофе. Я ищу под шкафом бутылку ликера, подойдет все, что угодно. Это не обязательно должна быть водка.
Даже виски.
Я захлопываю шкаф, вспомнив, что дорогой папочка запретил алкоголь дома. Я провожу рукой по бровям. Люди испытывают головные боли после похмелья; я же, когда не пью свой утренний «кофе».
— Никакого алкоголя. Привыкай к этому.
Папа стоит у лестницы. Впервые за все время в его словах нет настоящей злобы.
На нем пижама — это еще одно первое. Даже если это выходные, папа всегда находит ужин, благотворительность, поздний завтрак.
Каждый случай — это способ общения с людьми, а люди его специальность.
Просто не человек напротив него.
— Ты же знаешь, что я на самом деле держу заначку везде, верно? — я приподнимаю бровь. — Ахмед не может найти все.
— Я знаю. — он потирает челюсть. — Вот почему ты отправляешься на реабилитацию.
— Конечно, отец, — говорю я с сарказмом. — Я закончу любую программу, а затем вернусь, чтобы сделать то, в чем я хорош: разрушить твою карьеру.
— Разрушить мою карьеру? — он повторяет с тем же уровнем моего сарказма.