В конце концов Шэнь Цинцю не выдержал первым:
— Сюжет, полный дыр, будто французский сыр! Туманные намёки, которые ровным счётом ни к чему не ведут! Стиль на уровне ученика начальной школы! Если уж решил писать в жанре гарем, так и писал бы про неутомимых жеребцов вместо того, чтобы заниматься избиением младенцев!
— Я такая же жертва, как и ты, — обиженно отозвался Шан Цинхуа. — Разве я как автор не являюсь богом этого мира по праву? Если уж переселяться, то я предпочёл бы стать главным героем! Откуда мне было знать, что, схлопотав удар током от розетки, я по милости Системы окажусь в роли рандомного пушечного мяса?
— И всё же тебе повезло больше, — с холодной улыбкой поведал Шэнь Цинцю.
— Сколько лет назад ты переселился? — уязвлённо потребовал Шан Цинхуа.
Померившись несчастьями, оба заклинателя-самозванца вынуждены были признать ничью. Похоже, их беды и впрямь были сопоставимы, словно полцзиня против восьми лянов [5]. Наконец, Шан Цинхуа устало вздохнул:
— Вот я и узнал своего читателя.
— Непревзойдённый огурец [7], — ответил Шэнь Цинцю.
— Что-то смутно припоминаю, — нахмурившись, бросил Шан Цинхуа. — Помнится, это ты во всеуслышание капсил, что злодея не помешало бы кастрировать? Это было после того, как, кхем, оригинальный Шэнь Цинцю безуспешно попытался охмурить крошку Нин Инъин.
— К чему теперь поминать прошлое, — куда благосклоннее бросил Шэнь Цинцю.
— Правда? — искренне изумился Шан Цинхуа.
— Стал бы я шутить такими вещами, — раздражённо тряхнул веером Шэнь Цинцю.